Как вы думаете почему в названии словаря есть слова живого великорусского языка

Толковый словарь живого великорусского языка В.И. Даля

Толковый словарь Даля известен всему миру, так как он стал огромнейшим трудом русской филологии и лексикологии. Эта книга была создана Владимиром Ивановичем Далем практически полтора века назад, но актуальной она остаётся и до сих пор. Ценность «Толкового словаря живого великорусского языка» подчёркивается тем, что в нём можно найти значение не только десятков тысяч слов, но и в словарные статьи его помещено большое количество поговорок, загадок и пословиц.

Общее описание

Владимир Даль при составлении своего словаря смог показать всё величие, богатство и разнообразие русского языка. Словарик Даля даёт не только объяснение региональных особенностей речи, но также использует профессиональную терминологию.

Свой словарь Владимир Даль писал в течение 53 лет. Это происходило в девятнадцатом веке. Известно, что он содержит около 200 тысяч слов и 30 тысяч поговорок, присловий, пословиц и загадок, которые позволяют понять толкование слов, которые занесены в книгу. Книга Даля позволяет получить информацию не только о языке, но и о быте, поверьях и приметах тех мест, где зародились эти слова.

Как пример можно взять слово «лапоть». В «Словаре русского языка» Даля дается не только лексическое значение, но и характеризуются все виды лаптей, указываются даже способы их изготовления.

Если в справочнике Даля посмотреть словарные статьи слов «мачта» и «парус», то можно увидеть не только их объяснения, но и узнать все их виды и то, для чего предназначен каждый вид паруса или мачты. При этом автор использует как российские морские названия, так и заимствованные в голландском и английском языках.

Уже за первые издания своего словаря Владимир Иванович получил заслуженные награды: Константиновскую медаль и Ломоносовскую премию, а также вскоре он был избран и почётным членом научной Академии.

Структура словаря

Известно, что в своей уникальной книге автор поместил слова так, что в нём нет какого-то особого отбора. Сам словарь не подчиняется определённым нормам оформления таких изданий, так как в нём нет стилистических и грамматических характеристик. Несмотря на то, что Владимир Иванович Даль «Словарь живого великорусского языка» оснастил множествами примерами использования слов, но вот точных и развёрнутых определений он не даёт.

Сам словарь составлен автором по алфавитно-гнездовому принципу, который позволяет понять, как образуются слова, но это затрудняет поиски по книге. Но гнездовая структура словаря выполнена неаккуратно, поэтому порой можно встретить просторечья, которые созвучны, но при этом они не являются родственными. А бывает и наоборот, что родственные слова разделены на несколько словарных статей.

Так, Владимир Иванович в своём словаре соединил в одно гнездо:

Но вот в разные гнёзда попали такие однокоренные слова, как:

Учитывая всё это, редактор Бодуэн де Куртенэ, выпуская словарь уже в третий и четвёртый раз, немного перестроил структуру книги. В результате пользоваться книгой оказалось намного проще, но вот только авторская система уже была нарушена.

Если слова были заимствованные, то тогда составитель сам придумывал и записывал в словарь несколько просторечий:

Но как только был издан первый словарь, сразу же было замечено, что автор поместил в него свои слова. Пришлось собирателю написать и поместить статью «Ответ на приговор», где признаётся в том, что в его книге есть диалекты, которых раньше ещё не было в обиходе.

История создания

В начале марта 1819 года молодой мичман был отправлен в Николаев. Отправляясь в почтовой повозке в дорогу, молодой выпускник кадетского корпуса в Санкт-Петербурге не думал, что будет замерзать от холода. Особенно сильно холод пробирал ночью.

В это время ямщик, управляя лошадьми, бормотал какое-то незнакомое Далю слово, указывая на небо. Владимир Иванович достаёт записную книжку и небольшой карандаш и замершими пальцами с трудом выводит первую фразу о том, что «замолаживает» означает небо, которое закрыто тучами.

Так было положено начало коллекционированию, которому мичман Даль посвятил несколько десятилетий своей жизни. В течение практически всей своей жизни он записывал те диалекты, которые раньше никогда не слышал.

Начиная с 1826 года, в течение нескольких лет Даль обучался на медицинском факультете Дерптского университета. Затем Даль служил хирургом на русско-японской войне и в перерывах между операциями он постоянно записывал новые слова в свой блокнот. После этого он стал участником польской компании и также продолжал коллекционировать слова.

Когда в 1831 году он устроился на службу к губернатору Оренбургской губернии, то много разъезжал по стране, где слышал новые слова и обороты речи. Слова он записывал не только в кабаках, но и на светских приёмах.

Как вспоминает дочь великого собирателя слов, уже лёжа в постели, совершенно больной, он попросил её записать ещё четыре слова в его словарь, которые он услышал от прислуги. А уже через неделю Владимир Иванович умер. Собирание стало для Владимира Ивановича делом всей жизни.

Когда он стал собирать диалекты, то ставил основной целью оживить литературный язык, разбавляя его с простым языком крестьян, на котором говорит вся страна. Владимир Иванович был уверен в том, что на русском языке можно что угодно объяснить, сказать и выразить.

Известно, что один из бывших министров просвещения однажды, узнав о его коллекции, предложил Владимиру Далю продать академии собранные диалекты по следующей расценке:

Читайте также:  Как будем отмечать 23 февраля

Но Даль был против такой сделки и предложил свои условия для передачи собранного материала: он готов отдать всё, если ему назначать содержание. Но академия не согласилась с таким предложением собирателя и опять выдвинула своё прежнее предложение. Даль всё-таки отправил тысячу слов с дополнением. Академия интересовалась и тем, сколько ещё осталось в запасе у Даля. Но точного их количества он и сам не знал. Больше подобных сделок с академией не было.

Издания справочника Даля

В 1863 году вышло первое издание словаря Даля, которое переиздаётся до сих пор. Содержание книги — это лексика письменной и устной речи девятнадцатого века, в которую входит в том числе и терминология, а также слова, связанные с ремесленными делами и с различными профессиями.

Известно, что только в России известный словарик Даля к 2004 году уже переиздавался более 40 раз, а, начиная с 2005 года, в течение девяти лет он переиздавался ещё около 100 раз, причём это были не только оригинальные копии, но и изменённые версии. В 1998 году словарик стал издаваться и в электронном виде, но только в нем была соблюдена современная орфография и нет никакого графического оформления. Но второе электронное издание уже всё-таки частично имеет оформление.

Осенью 2013 года в Луганске, где родился Владимир Даль, на 300 объектах города были размещены таблички со словарными статьями из книги. За это Луганск получил название «город—словарь».

Источник

20 вещей, которые надо знать о словаре Даля

Есть ли в словаре мат и блатной жаргон, какую статью вырезали советские цензоры, какие слова Даль не смог объяснить без картинок и на что он жаловался прямо в словарных статьях

1. Словарь Даля — легенда

С детства советский читатель узнавал, как юный офицер Даль начал собирать словарь, услышав от ямщика необычное слово «замолаживает». (В свою оче­редь, рядом с этой историей появился ёрнический анекдот: «Замолаживает, — повторил ямщик и добавил: — надо бы потолопиться, балин. Холошо бы до ве­чела доблаться. Но-о-о!») Сюжет включал в себя дружбу автора с Пушкиным (поэт называл свой сюртук «выползиной», услышав от доктора Даля это народ­ное название сброшенной змеиной шкуры, а потом Даль свято хранил проби­тую пулей «выползину» друга). Конечно, нельзя было забыть и про горячий патриотизм Даля (сын датчанина подчеркивал свою любовь к России, стре­мился заменить иностранные слова неологизмами и принял перед смертью православие).

2. Каждое слово в названии словаря неслучайно

а) словарь толковый, то есть «объясняющий и растолковывающий» слова на конкрет­ных примерах (зачастую удачный пример подменяет элемент толкования). «Сухим и никому не нужным» определениям академического словаря, которые «тем мудренее, чем предмет проще», Даль противопоставил описания тезау­русного типа: вместо определения слова «стол» он перечисляет составные части стола, типы столов и т. д.;

б) словарь языка «живого», без лексики, свойственной только церковным книгам (в отличие от словаря Академии, который, в соответствии с установ­ками адмирала Шишкова, назывался «Словарь церковнославянского и русского языка»), с осторожным использованием заимствованных и калькированных слов, но зато с активным привлечением диалектного материала;

в) словарь языка «великорусского», то есть не претендующий на охват украин­ского и белорусского материала (хотя, под видом «южных» и «западных» диа­лектных слов, в словарь вошло немало и с этих территорий). Наречия «Малой и Белой Руси» Даль расценивал как нечто «совсем чужое» и непонятное носителям собственно русского языка.

По замыслу словарь Даля — не только и не столько литературный («мертвые» книжные слова составитель недолюбливал), но и диалектный, причем не опи­сывающий локальное наречие или группу диалектов, а охватывающий самые разные говоры языка, распространенного на огромной территории. При этом Даль, хотя и был этнографом, много путешествовал и интересовался разными аспектами русской жизни, не ездил специально в диалектологи­ческие экспедиции, не разрабатывал анкет и не записывал целых текстов. Он общался с людьми проездом по другим делам (так было записано легендарное замола­живает) или слушал в крупных городах речь приезжих (так были собраны по­следние четыре слова словаря, по поручению умирающего Даля записанные у прислуги).

Небезызвестную и в наше время методику сбора материала — «за зачет» — описывает в своих мемуарах Петр Боборыкин:

«…ходили к нему [Далю] учителя гимназии. Через одного из них, учителя грамматики, он добывал от гимназистов всевозможные поговорки и прибаутки из разночинских сфер. Кто доставлял Л-ну известное число новых присловий и поговорок, тому он ставил пять из грамматики. Так, по крайней мере, говорили и в городе [Нижнем Новгороде], и в гимназии».

3. Даль соcтавил словарь в одиночку

Некоторыми внешними источниками, в том числе собранными Академией, Даль все же пользовался (вспомним, как учитель гимназии записывал для него «присловья и прибаутки»), хотя и постоянно жаловался на их ненадежность, старался каждое слово перепроверить, а не перепроверенные помечал знаком вопроса. Тяжесть огромной работы по сбору, подготовке к печати и корректуре материала постоянно вызывала у него прорывающиеся на страницы словаря сетования (см. ниже).

Однако собранный им материал оказался в целом достоверным, достаточно полным и необходимым для современного исследователя; это свидетельство того, какими острыми были его языковой слух и чутье — при всем недостатке научных сведений.

4. Как главное дело Даля словарь был оценен только после его смерти

Несмотря на премию, которой был удостоен далевский словарь при его жизни, и обширную полемику в печати, современники, судя по мемуарам, нередко воспринимали интерес к языку и составление русского лексикона лишь как одно из разносторонних далевских талантов и чудачеств. На виду были другие, раньше проявившиеся аспекты его яркой личности — литератор, автор попу­лярных сказок и рассказов из народной жизни под псевдонимом Казак Луган­ский, военный врач, инженер, общественный деятель, эксцентрик, искушен­ный этнограф. В 1847 году Белинский писал с горячей похвалой:

«…из его сочинений видно, что он на Руси человек бывалый; воспо­минания и рассказы его относятся и к западу и к востоку, и к северу и к югу, и к границам и к центру России; изо всех наших писателей, не исключая и Гоголя, он особенное внимание обращает на простой народ, и видно, что он долго и с участием изучал его, знает его быт до малейших подробностей, знает, чем владимирский крестьянин отличается от тверского, и в отношении к оттенкам нравов, и в отно­шении к способам жизни и промыслам».

Вот тут бы Белинскому и сказать о языке далевской прозы, о народных словечках — но нет.

Читайте также:  Как будет по православному имя денис

Даль, безусловно, входил в галерею «русских чудаков», «оригиналов» XIX сто­летия, увлекавшихся разными необычными и непрактичными вещами. Среди них были спиритизм (Даль завел «медиумический кружок») и гомеопатия, которую Даль сначала пылко критиковал, а потом сделался ее апологетом. В узком кружке коллег-врачей, который собирался у Даля в Нижнем Новго­роде, разговаривали и играли в шахматы вчетвером. По словам коллеги-хирурга Николая Пирогова, Даль «имел редкое свойство подражания голосу, жестам, мине других лиц; он с необыкновенным спокойствием и самою серьезною миною передавал самые комические сцены, подражал звукам (жужжанию мухи, комара и проч.) до невероятия верно», а также виртуозно играл на органчике (губной гармошке). В этом он напоминал князя Владимира Одоевского — тоже прозаик, одобренный Пушкиным, тоже сказки, тоже музыка, спиритизм и эликсиры.

5. Даль считал, что грамота опасна для крестьян

Большой резонанс у современников вызывала общественная позиция Даля: в эпоху великих реформ он видел опасность в том, чтобы учить крестьян грамоте — без иных мер «нравственного и умственного развития» и реального приобщения к культуре.

«…Грамотность по себе не есть просвещение, а только средство к дости­жению его; если же она употреблена бу­дет не на это, а на другое дело, то она вредна. Позвольте человеку высказать убеждение свое, не стесняясь воз­гласами, ревнители просвещения, хотя во уважение того, что у это­го человека под рукою 37 тыс. крестьян в девяти уездах и девять же сельских училищ. Умственное и нравственное образо­вание может достиг­нуть значительной степени без грамоты; напротив, грамота, без всякого умственного и нравственного образования и при самых негодных примерах, почти всегда доводит до худа. Сделав чело­века грамотным, вы возбудили в нем потребности, коих не удовлетво­ряете ничем, а покидаете его на распутье.

Что вы мне ответите на это, если я вам докажу именными списка­ми, что из числа 500 чел., обучавшихся в 10 лет в девяти сельских учили­щах, 200 человек сделались известными негодяями?»

Об этой идее Даля упоминает множество публицистов и литераторов эпохи. Демократ Некрасов иронически писал: «На грамотность не без искусства / Накинулся почтенный Даль — / И обнаружил много чувства, / И благородство, и мораль», а мстительный Щедрин по своему обыкновению припоминал это неодно­кратно, например: «…Даль в оное время отстаивал право русского мужи­ка на безграмотность, на том основании, что научите, дескать, слесаря грамоте, он сейчас же начнет ключи к чужим шкатулкам подделывать». Спустя годы философ Константин Леонтьев с сочувствием вспоминал антипедагогический пафос Даля в статье с красноречивым названием «Чем и как либерализм наш вреден?», где жаловался на либералов, отвечающих «смехом или молчанием» «человеку прямому или не боящемуся самобытной мысли».

Прижизненная репутация мракобеса замечательна и своим широким распро­странением, и тем, как она быстро забылась — уже на рубеже веков, не говоря про советское время, Даль воспринимался как просветитель и народник.

6. Слово «руский» Даль писал с одним «с»

Полное название словаря Даля достаточно широко известно, а многие вспом­нят и то, что по старой орфографии слова «живаго великорусскаго» пишутся через «а». Но мало кто замечает, что второе из этих слов Даль писал на самом деле через одно «с». Да, собиратель русского слова настаивал на том, что оно именно «руское». В самом словаре приведено такое объяснение:

«Встарь писали Правда Руская; только Польша прозвала нас Россией, россиянами, российскими, по правописанию латинскому, а мы пере­няли это, перенесли в кирилицу свою и пишем русский!»

Историко-лингвистические суждения Даля часто неверны: конечно, название Россия — исторически не польское и не латинское, а греческое, да и в древне­русском слово рус-ьск-ий, со вторым «с» в суффиксе, вполне было. Двойных согласных Даль не жаловал и в целом (как мы видим по слову кирилица).

Лишь в начале XX века лингвист Иван Бодуэн де Куртенэ, готовивший третье издание словаря, ввел в текст нормативное написание (с двумя «с»).

7. В словаре Даля действительно есть выдуман­ные им слова, но очень мало

Среди массовых представлений о словаре Даля есть и такое: Даль всё (или мно­гое) придумал, сочинил, люди так на самом деле не говорят. Оно довольно рас­пространено, вспомним хотя бы яркий эпизод из «Моего века…» Мариенгофа:

В «Докторе Живаго» Пастернака есть не столь восторженное выражение той же мысли: «Это своего рода новый Даль, такой же выдуманный, лингвистическая графомания словесного недержания».

Много ли на самом деле придумал Даль? Все ли в его словаре «живое велико­русское»? Конечно, есть в словаре и книжные неологизмы, причем совсем свежие: например, выражение в мартобре, как «говорят в память Гоголю», и слово декабрист, как «называли бывших государственных преступников». А что же сочинил сам лексикограф?

«В журналах осуждали слова: хлоп, молвь и топ как неудачное нововведение. Слова сии коренные русские. „Вышел Бова из шатра прохладиться и услышал в чистом поле людскую молвь и конский топ“ (Сказка о Бове Королевиче). Хлоп употребляется в просторечии вместо хлопание, как шип вместо шипения:

Не должно мешать свободе нашего богатого и прекрасного языка».

В целом процент «придуманного» у Даля очень невысок, и исследователи выявляют такие слова без труда: Даль сам указал, к каким типам они относятся.

Большое количество слов, отмеченных Далем, не только подтверждаются современными диалектологическими исследованиями, но и убедительнейше демонстрируют свою реальность через сопоставление с древнерусскими памятниками, в том числе недоступными Далю даже теоретически. Например, в новгородских берестяных грамотах, которые находят с 1951 года (в том числе в древнейших — XI–XIII веков), есть параллели с известными по Далю слова­ми: вкупиться — стать компаньоном в деле, выжля — гончий щенок, доведка — дознание, расследование, лодьба — рыба, порода сига, повоец — женский убор, то же, что повойник, полох — переполох, попред — сначала, почтуха — почет­ный дар, прикинуть — добавить, приосведомиться — осведомиться при случае, присловье — дурная слава, сдеть — снять, способиться — устроить дело, ста­ток — имущество, тула — укромное место, черевная рыба — непотрошеная; а также с фразеологизмами пропасть из глаз, кланяйся деньгам своим (послед­ний нашелся почти дословно в письме XIII века).

Читайте также:  Как будет по английски сфоткать

8. Порядок в словаре — не строго алфавитный

В словаре Даля около 200 тысяч слов и около 80 тысяч «гнезд»: однокоренные бесприставочные слова стоят не по алфавиту, сменяя друг друга, а занимают общую большую статью с отдельного абзаца, внутри которой иногда допол­нительно сгруппированы по семантическим связям. Похожим образом, только еще радикальнее, был выстроен и первый «Словарь Академии Российской». «Гнездовой» принцип, может быть, не очень удобен для поиска слов, но пре­вращает статьи словаря в увлекательное чтение.

С другой стороны, отдельными статьями, что также непривычно для нашего вре­мени, стоят предложно-падежные сочетания, «выпавшие» из гнезда (очевид­но, Даль осознавал их как пишущиеся раздельно наречия). К ним относится и одна из самых запоминающихся статей словаря:

НА ВÓДКУ, на вино, на чай, на чаёк, подарок мелкими деньгами за услугу, сверх ряды. Когда Бог создал немца, француза, англичанина и пр. и спросил их, довольны ли они, то они отозвались довольными; русский также, но попросил на водку. Приказный и со смерти на вино просит (лубочн. картина). Мужика из воды вытащишь, он и за это на водку просит. Навóдочные деньги, начайные, данные на водку.

9. Даль был плохим этимологом

«искони был в разладе, не умея применять ее к нашему языку и чуждаясь ее, не столько по рассудку, сколько по темному чувству, чтобы она не сбила с толку…»

На второй же странице мы видим, хотя и со знаком вопроса, сближение слов абрек (хотя, казалось бы, помечено, что оно кавказское!) и обрекаться. Далее, Даль объединяет в одном гнезде дышло (заимствование из немецкого) и ды­шать, простор и простой и многие другие, а ряд однокоренных слов, наоборот, не сводит. Впоследствии ошибочное разбиение на гнезда было по возможности исправлено в издании под редакцией И. А. Бодуэна де Куртенэ (см. ниже).

10. Словарь Даля можно читать подряд, как художественное произведение

Даль создал словарь, который можно не только использовать как справочник, но и читать как сборник очерков. Перед читателем встает богатая этногра­фическая информация: конечно, она не относится к словарному толкованию в узком смысле, но без нее сложно представить житейский контекст самих терминов.

Вот что такое рукобитье — двумя-тремя словами и не скажешь:

«битье по рукам отцов жениха и невесты, обычно покрыв руки полами кафтанов, в знак конечного согласия; конец сватовства и начало свадеб­ных обрядов: помолвка, сговор, благословенье, обрученье, зарученье, большой пропой…»

Вот еще пример, живо рисующий атмосферу свадьбы:

«Сваха на свадьбу спешила, рубаху на мутовке сушила, повойник на пороге катала!»

Читатель может узнать про эпистолярный этикет предыдущих поколений:

«Встарь государь или осударь употребляли безразлично, вм. господин, барин, помещик, вельможа; поныне царю говорим и пишем: Всемило­стивейший Государь; велик. князьям: Милостивейший Государь; всем частным лицам: Милостивый Государь [отцы наши писали, к высшему: милостивый государь; к равному: милостивый государь мой; к низшему: государь мой]».

Удивительная по подробности энциклопедическая статья дается при слове лапоть (которое попало в гнездо лапа). Отметим привлечение не только «живого великорусского», но и «малорусского» (украинского, конкретнее, черниговского) материала:

ЛÁПОТЬ, м. лапоток; лаптишка, лаптища, м. постолы, юж. зап. (немецк. Ваsteln), короткая плетеная обувь на ножную лапу, по щиколодки, из лык (лычники), мочалы (мочалыжники, плоше), реже из коры ракиты, ивы (верзни, ивняки), тала (шелюжники), вяза (вязовики), березы (берестяники), дуба (дубовики), из тонких корней (коренники), из драни молодого дуба (дубачи, черниговск.), из пеньковых оческов, разбитых ветхих веревок (курпы, крутцы, чуни, шептуны), из конских грив и хвостов (волосяники), наконец, из соломы (соломеники, курск.). Лычный лапоть плетется в 5–12 строк, пучков, на колодке, кочедыком, коточиком (железн. крючок, свайка) и состоит из плетня (подошвы), головы, головашек (переду), ушника, обушника (каймы с боков) и запятника; но плохие лапти, в простоплетку, без обушника, и непрочны; обушник или кайма сходится концами на запятнике и, связываясь, образует оборник, род петли, в которую продеваются оборы. Поперечные лыка, загибаемые на обушнике, называются курцами; в плетне обычно десять курцев. Иногда лапоть еще подковы­ривают, проходят по плетню лыком же или паклею; а писаные лапти украшаются узорною подковыркою. Лапти обуваются на портяные и шерстяные подвертки и подвязываются оборами в переплет накрест до колена; лапти без обор для дома и двора, плетутся повыше обычного и зовутся: капцы, какоты, калти, бахилки, коверзни, чуйки, постолики, шептуны, бахоры, ступни, босовики, топыги и пр.

11. У Даля есть две статьи с картинками

Современная лексикография, особенно зарубежная, пришла к мысли, что тол­кование многих слов нельзя (или неоправданно сложно) давать без графиче­ской иллюстрации. Но полноценного авторитетного иллюстрированного русского толкового словаря пока, к сожалению, так и не появилось (можно назвать разве что «картинные словари» для иностранцев и недавние словари иностранных слов для русских). В этом Даль намного опередил не только свое, но и наше время: две статьи он снабдил картинками. В статье шляпа нарисо­вано, какие типы шляп бывают, и можно отличить по силуэту шпилек москов­ский от шпилька ровного, а кашник от верховки. А в статье говядина (гнездо говядо) изображена задумчивая корова, разделенная на обозначенные цифрами части — среди них, кроме привычных грудины, рульки и филея, есть, напри­мер, подпашек и завиток.

Источник

Имя, Названия, Аббревиатуры, Сокращения
Добавить комментарий