Как все было в беслане в 2004 году

Бесланская школа: как это было

Как развивались события в Беслане 1-3 сентября 2004 года

1 сентября 2004 в североосетинском городе Беслане ничто не предвещало беды. Дети, сопровождаемые родителями, шли в школу. На торжественной линейке у средней школы №1 собралось несколько сотен человек. Внезапно на линейку ворвались вооруженные люди и начали загонять собравшихся в здание школы. Так началась Бесланская беда.

Захват

Первое сообщение о вооруженном нападении на школу поступило около половины десятого утра по московскому времени 1 сентября. Точных данных о количестве бандитов, равно как и о количестве захваченных ими в плен людей, не было. Известно было только, что бандиты подъехали к школе на машинах. В ходе перестрелки бандитов с милиционерами, охранявшими школу, последние были убиты. Часом позже министр по чрезвычайным ситуациям республики Борис Дзгоев подтвердил факт захвата школы. Во всех других школах Северной Осетии были отменены торжественные линейки.

БОЙЦЫ СПЕЦПОДРАЗДЕЛЕНИЯ ВОЗЛЕ ЗАХВАЧЕННОЙ ШКОЛЫ. Фото Reuters.

Осада

Пить не позволяли. И есть не давали. Они совсем обозлились. Когда нас отпускали в туалет, то некоторые дети забегали в разломанный кабинет, который недалеко от туалета. Там стояли в горшках цветы. Так вот, они цветы эти рвали и запихивали в рот. Некоторые прятали цветы в трусах и делились с товарищами. Но голод не так мучил, как жажда. Некоторые дети не выдерживали, мочились себе на ладони и пили.

Штурм

СОТРУДНИКИ СПЕЦСЛУЖБ ШТУРМУЮТ ЗДАНИЕ ШКОЛЫ. Фото Reuters.

Естественно, различные варианты штурма подразделения спецназа разрабатывали, но только теоретически, поскольку в подобных ситуациях так поступают любые антитеррористические группы.

Боевики гарантировали спасателям безопасность. По крайней мере, так заявили представители спецслужб, отправлявшие грузовик. Что именно произошло в тот момент, когда сотрудники МЧС заехали на автомашине во двор школы, до сих пор неизвестно. Неожиданно раздалось два взрыва, а следом загрохотали автоматные очереди. Сначала никто не понял, что происходит.

После взрывов с территории школы, со стороны внутреннего двора, на который выходят окна спортзала, начали выбегать первые дети. Тут же к зданию ринулись бойцы различных подразделений и местные вооруженные жители-ополченцы, которые с первого дня дежурили вокруг школы.

Таким образом, операция с самого начала вышла из-под контроля и начала развиваться спонтанно. Кто первым открыл огонь по школе, наверное, никогда никто не узнает. Уже через несколько секунд после взрывов в спортзале застрочил пулемет, потом подключились автоматы, подствольные гранатометы, снайперские винтовки. Начался бой, причем огонь велся со всех сторон школы.

ОПОЛЧЕНЦЫ ВЫНОСЯТ ЗАЛОЖНИКОВ С ПОЛЯ БОЯ. Фото Reuters.

Неофициально сотрудники «Альфы» в субботу подтвердили, что события в Беслане уже могут считаться самыми тяжелыми в истории подразделения. При штурме здания школы и спасении заложников погибли три бойца «Альфы» и семь бойцов «Вымпела». Ранения, по разным данным, получили от 26 до 31 спецназовца. За всю историю существования групп «Альфа» и «Вымпел» это были самые крупные потери.

Из-за того, что местное ополчение стояло на всех подступах к школе, штурм превратился в городской бой. Бойцам спецназа приходилось бежать к школе между местными ополченцами, которые бросились к спортзалу, чтобы вынести детей. Так как штурм начался неожиданно для всех, многие из спецназовцев были без бронежилетов. В результате всех этих причин спецназ понес столь значительные потери.

Освобождение заложников растянулось на десять с лишним часов, и уничтожить всех боевиков удалось только к половине двенадцатого ночи. Главная причина этого заключалась в том, что бандиты прикрывались заложниками, оставшимися в живых после взрыва и обрушения потолка в спортзале.

ВСЕ, ЧТО ОСТАЛОСЬ ОТ СПОРТЗАЛА БЕСЛАНСКОЙ ШКОЛЫ №1. Фото Reuters.

Внутренние войска и местный ОМОН начали прочесывать улицы в районе вокзала, примерно в полукилометре от школы. До позднего вечера в городе шла стрельба. Бойцы спецподразделений выбивали из подвала последних боевиков, которые прикрывались заложниками. Перестрелки со сбежавшими боевиками велись и в других частях города. Лишь к ночи Беслан был зачищен.

Днем 5 сентября власти Северной Осетии обнародовали уточненные данные о количестве жертв теракта в Беслане. Убитыми были названы 335 человек. Как сообщил журналистам руководитель информационно-аналитического отдела при президенте Северной Осетии Лев Дзугаев, общее число погибших в школе, по данным на 14:30 по московскому времени, составляло 323 человека, в том числе 156 детей. Всего, по данным Дзугаева, помощь медиков понадобилась 700 пострадавшим.

Источник

«Город ангелов и белых птиц»: трагедия в Беслане глазами очевидца

Глава 2. Город ангелов и белых птиц

Сороковины продолжаются, я иду в школу №1. В руины, которые от нее остались. Темно-красный неровный кирпич, опаленный пожаром. Черный выжженный пол спортзала. Горы букетов. Сотни детских игрушек. Бутылки с водой, спрайтом, пепси-колой. Шоколадки. Печенье. То, что любят дети. Священник говорит о вечном покое, памяти и Царстве Небесном. Ветер свободно залетает в окна, в которых во время штурма стояли дети и через которые дети убегали. Ветер теребит платки темных женщин, стоящих перед священником, но не задувает свечи. Свечи — на полу, в руках, у стен. На стену кто-то прибил большое деревянное распятие. Символ жертвы и символ прощения. Лица у женщин освещены мягким восковым пламенем и кажутся иконами. В них много знания о боли и страдании. Дождь падает на эти лица, и не ясно, где дождь, а где слезы. Здесь, в этом спортзале, я четко понимаю, что войны не будет. Никто ни на кого не пойдет. Потому что эти люди совершили здесь еще один подвиг.

Не знаю точно, чья заслуга в том, что людей, обезумевших от горя, остановили. Что число жертв бесланского теракта не выросло в десятки раз. Что новые семьи не открыли ворота своих домов. Я думаю, что это заслуга жителей Беслана. Матерей, отцов, братьев и сестер тех, кто погиб. Я не видела в них ненависти. И не видела ее никогда потом. Это был уже другой, новозаветный, Беслан.

Новое бесланское кладбище образовалось в сентябре 2004 года за несколько дней. 300 свежих могил — за несколько дней. Столько людей в этом городе никогда не умирало.

Люди в трауре идут по кладбищу — молча, опустив головы, изредка останавливаясь перед могилами и всматриваясь в фотографии погибших. Мужчины небритые, потому что так положено до истечения 40 дней. Женщины с черными лицами. Никто не замечает холодного ветра. На надгробных крестах повязаны черные платки, они развеваются на ветру, как черные вороны.

Я иду мимо могил. Вот похоронены брат с сестрой — их могилы рядом. Вот мать и трое детей. Тотиевых похоронено шестеро. Хузмиевых двое — Алан и Стелла. На могиле у Алана лежит плюшевая желтая улитка. У Стеллы — серый медвежонок.

Аслана и Сослана Токмаевых назвали в честь героев осетинского фольклора — богатырей. Их мама Лена Бероева стоит над могилами детей. Когда мальчики были маленькие, Лена разошлась с мужем. Детей воспитывала сама, помогала бабушка. 1 сентября Лена не смогла отпроситься из парикмахерской, где работала, и мальчики ушли в школу с бабушкой. Бабушка после ранения выжила. А мальчиков больше нет. Лена ни с кем не разговаривает. Ее историю рассказывают другие. Она молча стоит у могил своих богатырей. Она приходит сюда каждый день. На крестах повязаны черные платки. Лена не плачет. Плачут те, кто еще жив.

Лидия Урманова похоронила шестерых.

В школу 1 сентября пришли ее младший сын Алан с женой Натальей и 10-летней дочкой Марией, старший сын Сергей с женой Ритой и 7-летней дочкой Залиной, а также дочь Лариса Урманова-Рудик с двумя детьми — 14-летней Юлей и 12-летней Яной. 8 детей и внуков Лидии стали заложниками. Погибли дочь Лариса, жена старшего сына Рита и все дети в этой семье. Жена Алана Наталья, получившая сильные ожоги, спустя год после теракта все еще находилась на лечении в Москве.

Из показаний потерпевшей Лидии Урмановой:

— Я осталась на сегодняшний день одна в доме. Сын младший находится около жены в Москве. Я осталась одна. Что еще можно сказать? Этот сын, который из депрессии никак не может выйти, старший. Все, внуков нет. Все 4 внучки погибли. Дочь погибла. Кулаев, я могу у тебя спросить, как мне дальше жить? Скажи, пожалуйста. Тебе не больно это? Внучка моя, дочери дочь, у нее был сахарный диабет, она умирала без воды. Она на вторые сутки умерла*.

На соседних могилах священники отслужили молебен. Стало холоднее, дождь усилился. Другой погоды в эти дни не могло быть.

Читайте также:  Как будет на английском языке кость

Здесь я знакомлюсь с Сусанной Дудиевой. Мне кажется, я помню ее лицо, в те первые дни сентября она была среди самых активных матерей. В школе у Сусанны погиб сын Заур. Дочь Зарина была ранена, выжила. У Сусанны потемневшее лицо и огромные, прожигающие душу глаза, в которых столько горя, что, кажется, оно сейчас испепелит все, что вокруг. Рядом с Сусанной — Рита Сидакова. Тонкая высокая женщина с бледным лицом и большими заплаканными глазами. Рита жила вдвоем с дочерью Аллой. Алла погибла. У Риты никого не осталось. Алла и Заур похоронены рядом, потому что они родственники. Вместе не так страшно.

Рита стоит, закрыв глаза, ветер нещадно бьет ее по лицу, рукам, теребит пальто, так что Рита как будто качается, — но она открывает глаза и безнадежно смотрит в небо. По ее щекам снова текут слезы. Я не знаю, как она стоит на ногах. Мне кажется, в ней совсем не осталось жизни.

Из опроса потерпевшей Риты Сидаковой:

— Какой состав вашей семьи был?

— Вся моя семья — это были я и моя дочь. Дудиева Алла, моя дочка, 95 года рождения. [. ]

— В какую школу ходила Алла?

— В первую школу Беслана. Потому что я сама эту школу заканчивала в свое время. Я любила эту школу и решила и свою девочку отдать в эту школу.

— В какой класс она ходила?

— Она перешла в 4 класс.

— 1 сентября 2004 года она сама пошла в школу или с вами?

— 1 сентября 2004 года в 7:30 утра я ушла на работу. Я работала, и мой рабочий день начинался с 8 часов утра. [. ]

— Она пошла к 9 часам, потому, что около 9 часов я была на работе и позвонила с работы. Но ее не было. Она поднялась к соседям на 5 этаж, к Дзгоевым, у них 2 девочки были ее подружками. Они втроем потом спустились и в начале 9 они уже пошли в школу. Все девочки, всей стаей девочки дома 39 и 37 ушли в школу. Были очень нарядными и счастливыми. И, к сожалению, больше они не вернулись.

— Скажите, дочь, я понимаю, вы хоронили, вы наверняка видели, какие были повреждения на вашей дочери?

— Их невозможно было увидеть, потому что она сгорела. В результате экспертизы написано, что причина смерти не установлена. Из-за того, что обуглилось тело. Кулаев, тебе приятно это слышать? Можешь посмотреть. Вот я стою*.

Марина Пак. Жила вдвоем с дочерью Светой. 1 сентября Света пошла в 6 класс и не вернулась.

Из опроса потерпевшей Марины Пак:

— Скажите пожалуйста, кто из членов вашей семьи оказался в числе заложников в первой бесланской школе?

— Моя дочь, Цой Светлана Сергеевна.

— А где Вы были в это время?

— Я была у себя на квартире. Я услышала, как потом оказалось, это были выстрелы, но большинству из родителей показалось, что это был фейерверк. Все удивились, почему линейка началась намного раньше, чем она обычно проводилась. Эти выстрелы уже прозвучали в 9:15 утра.

— Значит, Вы услышали выстрелы?

— Да, я поняла, что что-то нехорошее. По Беслану последние два месяца ходили слухи, что будет нападение. Я побежала туда. Я пыталась добраться до школы, но она оцеплена ока- залась. Я не успела.

Источник

«Почему нам все время лгут?» 16 лет трагедии в Беслане

2 сентября 2004 года. Беслан патрулируют милиционеры в разномастном обмундировании, с нашивками разных СОБРов и ОМОНов, много кордонов солдат 58-й армии. За все дни пребывания в Беслане среди всей этой массы военнослужащих ни разу не видел ни одного офицера или хотя бы прапорщика. Везде были только солдаты-срочники и сержанты-контрактники: растерянные, совсем не понимающие, что происходит, явно не знающие, что им надо делать. Время от времени по улице Октябрьской, на дальних подступах к школе бесцельно маневрируют БТРы, то въезжая в зону оцепления, то выезжая оттуда. Шли вторые сутки теракта, но было видно, что никакого единого руководства, никакого реально работающего штаба не существовало, никто просто не знал, что и кому надо делать.

Площадь перед Домом культуры

Лишь вечером 2 сентября к людям вышел секретарь Совета общественной безопасности Северной Осетии Урузмаг Огоев, зачитавший списки тех 11 женщин с грудными детьми (всего 26 человек), кого удалось вывести из школы приехавшему в Беслан бывшему президенту Ингушетии Руслану Аушеву. Стоявший за спиной чиновника парень заплакал, закрыв лицо рукой: родного ему имени в том списке не оказалось.

Фамилии жены этого жителя Беслана в списке нет

3 сентября днем вместе с коллегой зашел в кафе «Ирбис» недалеко от захваченной школы. В районе школы громыхнули два или три мощных взрыва, а после секундного затишья – шквал автоматных очередей. Почти сразу по дворику кафе защёлкали пули: как оказалось, кафе в зоне обстрела – школа под боком, за огородом соседнего частного дома. Через секунды в этот дворик непонятно откуда вдруг ворвался мальчишка лет 12–13 – в одних трусах, весь в крови, с ожогами и хлопьями какой-то копоти на спине. По снятым тогда кадрам затем восстановил и хронометраж событий: всё началось в 13.04… Через секунды после того мальчишки из какой-то неприметной калитки во двор кафе выбежал мужчина с девочкой на руках. Уже много позже, вернувшись домой, подсчитал по сделанным кадрам, что лишь за первую минуту из этой калитки вынесли или вывели 14 спасённых из ада. Потом ещё и ещё… Раздетые или полуодетые, в крови, трясущиеся от ужаса, кричащие: «Пить! Пить! Мы мочу пили, дайте пить!» Оказавшиеся рядом парни в спортивных костюмах прикладами автоматов разнесли закрытую дверь в кафе, вытащили упаковки с водой и стали поить детей, поливать водой их обожжённые спины. Позже эту тропинку к кафе через двор частного дома Николая Кокаева прозовут «дорогой жизни»: по ней прошли примерно 70 человек из числа вырвавшихся или вынесенных из спортзала.

Выбегавшие дети были в очень тяжелом психическом и физическом состоянии

Источник

Горе, которое заставило рыдать весь мир. Трагедии в Беслане, где погибли 333 человека, — 15 лет

Но никто не мог поверить, что можно замахнуться на детей.

По данным следствия, в захвате участвовали 32 террориста (по неофициальным — чуть ли не вдвое больше, якобы остальные скрылись). Они приехали на двух машинах, одну из которых по дороге захватили у участкового в одном из сел под Бесланом.

Спустя годы выжившие дети расскажут, как по-своему они реагировали на ситуацию.

«Жара, духота, хаос полнейший, а я туфлю ищу. Мне говорят: „Да успокойся, потом найдешь“. А я думал только, что если без туфли домой вернусь, меня мама отругает», — вспоминал спустя много лет Хетаг Хутиев. В тот день он пошел во второй класс.

Заложникам было приказано говорить только на русском языке. Когда Руслан Бетрозов, отец двоих сыновей, попытался успокоить рядом шокированных заложников и заговорил с ними на родном языке, ему дали договорить. А затем поставили на колени и убили выстрелом в голову на глазах всех, в том числе — его собственных детей. Затем им дали тряпки и велели вытереть кровь вокруг.

Отныне любой шум или плач прекращали жестоко: брали из толпы любого человека и приказывали — или ты успокаиваешь их, или мы тебя убиваем.

Солдаты на БТРе из оцепления вокруг школы, 2 сентября 2004-го

При этом власти озвучили СМИ: по их спискам, в школе находится 354 человека. В этом сомневались многие журналисты, местные жители в знак протеста вышли с плакатами на улицу — на самом деле внутри было 1128 человек. Этот факт потом многие воспримут как попытку умолчать о масштабах беды. Были раздражены и сами террористы: они даже заявили заложникам, что готовы «довести» цифру живых людей до озвученной российскими властями.

Читайте также:  Дисквалификация как мера ответственности может быть установлена на срок

Женщины молятся о спасении детей неподалеку от школы. Шел второй день

«Я не помню, что чувствовал: хотелось есть, хотелось пить, было жарко. Было так жарко и душно, хотелось только, чтобы лицо обвевал ветер и чтобы можно было напиться воды», — говорил Аниран Урусов, которому в сентябре 2004-го было 10 лет. Его слова приводил сайт Inopressa.

«Я лежала на полу в захваченной школе, а снаружи шел сильный дождь, и я думала: блин, вода просто пропадает даром… а мы так хотим пить. Отпустили бы нас хоть на пять минут под дождем постоять, а потом обратно. Я, наверное, боготворю воду. После теракта у нас часто отключали воду, и я всегда плакала. Отключали на два часа, а я набирала семь ведер и три бидона», — признавалась потом журналистам «Сноба» Амина Качмазова. Во время захвата школы ей было 8 лет.

Тем временем в оперативном штабе глава Северной Осетии Александр Дзасохов пытался передать через доверенных лиц послание Аслану Масхадову, беглому лидеру непризнанной чеченской республики Ичкерия. Того просили приехать в Беслан и убедить сепаратистов отпустить детей. Уже после всего Масхадов выпустил заявление, в котором отрицал свою причастность к теракту и называл его кощунством (но в уголовном деле об атаке содержится утверждение, что он — один из организаторов). Контакта с ним искала и журналистка Анна Политковская, но по дороге в Беслан ее отравили; искал Масхадова глава парламента Северной Осетии, двое детей которого были в школе. Ответного звонка не последовало.

«Среди нас были трупы. Юлия Рудик у меня была одноклассница, ее сестра на второй день умерла, у нее был сахарный диабет. Ее не выпускали. Трупы были среди нас, этот запах, запах мочи, запах всего, духота. Постоянная стрельба в потолок, постоянные крики. Они могли кого-то ударить, прикладом. Мы были в напряжении, потому что понимали, что в любой момент мы можем просто взлететь на воздух. И вот эти три дня сидеть в этом стрессе, ждать неизвестно какого исхода. Было уже все равно», — после многих лет рассказала «Эху Кавказа» Зарина Цирихова. Ей было 14 лет, когда захватили школу. Девушка сначала сбежала из здания, но опомнилась и вернулась — ведь там осталась ее сестра. И обе, к счастью, выжили.

Одна из женщин с ребенком, которых отпустили 2 сентября

Ему же, Руслану Аушеву, передали записку от имени организатора атаки Шамиля Басаева.

Требования были следующие: вывод российских войск и признание независимости Чечни. А взамен — обещание от имени мусульман отказаться от каких-либо атак против РФ «как минимум на 10−15 лет», войти в состав СНГ и не заключать никаких союзов против России.

Не получив согласия, бойцы ожесточились. Расстрелы продолжились. Людям окончательно отказали в воде — даже сломали краны, чтобы никто не ослушался. Заложникам пришлось пить уже свою мочу, да их и не выпускали в туалет. Более тысячи заложников в жарком и смрадном зале уже вторые сутки ждали освобождения.

Снимок сделан после освобождения людей. Стены — в следах от пуль

«В первый день хотелось есть. Во второй день — хотелось пить. В третий день уже не хотелось ни есть, ни пить. Просто хотелось жить. Но были моменты, когда думал: слушай, ну давай уже все закончится», — описывал «Снобу» происходящее в зале бывший ученик школы Заур Абоев. На момент атаки ему было 16 лет.

Утром третьего дня состояние многих, особенно стариков и детей, ухудшилось. У некоторых из заложников начались галлюцинации. Тяжело раненые умирали.

На третий день влиятельный олигарх ингушского происхождения Михаил Гуцериев, будучи в штабе с переговорщиками, уговорил боевиков подпустить к зданию машину со спасателями, чтобы вывезти тела убитых в первый день мужчин.

Все, что осталось от спортивного зала, где три дня удерживали тысячу человек

«Я не помню, когда начались взрывы, меня, наверное, оглушило волной взрывной. У меня звука вообще не было, я ничего не слышала. В моей памяти это так: никто никуда не бежит, люди лежат мертвые. Я бегу в одну сторону, потом в другую сторону, когда я бегу уже третий раз, я вижу, что идет женщина, она меня зовет: „Иди сюда“. Я к ней подхожу, она берет меня за руку, с другой стороны была еще одна девочка, и мы бежим. Как оказалось позже, эта женщина, которая меня спасла, она спутала меня со своей дочерью, как потом она сама говорила, она подумала, что я ее дочь, которая умерла там же», — упоминала Амина Качмазова. Девочке-заложнице тогда было 7 лет.

«Перед взрывом я повернулся к дочке, и так получилось, что я ее собой закрыл. У меня спина была в осколках, хотя тогда ничего не чувствовал. Пополз с ней к провалу в стене, там под одним окном дыра была после взрыва, оттуда люди выбегали. Ползли, если честно, по… Под руками были руки, ноги, головы», — рассказывал журналистам сайта «Правмир» Айтег Семихов. Он попал в плен с матерью, женой и двумя детьми — и чудом они все выжили.

Эвакуация людей завершилась лишь к вечеру, но охота на террористов продолжалась до полуночи.

Люди ищут в списках выживших имена своих родных

За три сентябрьских дня в Беслане погибли 333 человека. Из них 186 — дети, 111 родных и друзей семейств, 17 педагогов и сотрудников школы. 10 спецназовцев, включая командиров всех трех штурмовых групп, 8 спасателей и один милиционер.

Сотни человек попали в больницы. Как минимум 72 ребенка и 69 взрослых из выживших стали инвалидами на всю жизнь.

Медсестра осматривает мальчика из Беслана в реанимационном отделении больницы в Ростове-на-Дону. 6 сентября 2004-го

«И одного мгновения нет, чтобы я об этом не думала, чтобы я не видела перед собой детей, умирающих с голоду и без воды. Падают дети, на меня смотрят! Я же старше всех, я же главнее всех! А я ничего не могу сделать. Ничего не могу. Я унижалась перед этими… Террористами. Я даже слово это ненавижу! Я стояла перед ними на коленях», — через 10 лет говорила бывшая директор школы Лидия Цалиева.

Чтобы похоронить всех, не хватило местного кладбища — пришлось разбить новое. Оно получило название «Город ангелов».

Теракт в Беслане стал вторым самым крупным в мире по числу жертв, не считая крушения башен-близнецов в Нью-Йорке.

Похороны в Беслане продолжались больше месяца: из-за огня многих погибших можно было идентифицировать только с помощью экспертизы

Он пообещал: будут приняты меры, чтобы укрепить страну и создать новую систему взаимодействия сил и средств для контроля за ситуацией на Северном Кавказе. Последовали и реформы: вводилась система назначения глав субъектов РФ вместо избрания народом. Спустя три года будет создан Национальный антитеррористический комитет для противодействия терроризму и координации различных ведомств.

Вскоре после теракта по стране прошли митинги, где люди требовали назвать виновников теракта. По данным опроса от «Левада-Центра», большинство опрошенных россиян считали, что операция по спасению заложников была провалена. Некоторые из родных и вовсе винили в смерти заложников лично Путина.

Оппозиционеры на пикете в Москве, посвященном 6 месяцам со дня захвата школы в Беслане. 3 марта 2005-го

Причину смерти определяли лишь на основе визуального осмотра тел. По этим данным, 45% жертв погибли от осколочных ранений, еще 16% от огнестрельных. В 36% случаев причину смерти так и не установили из-за повреждения огнем.

Одним из самых тяжелых моментов для родных стала процедура опознания. Люди искали детей среди десятков изувеченных тел

Родители погибших детей создали организацию «Матери Беслана» (позже она раскололась, появилась еще одна — «Голос Беслана»), чтобы через суды добиваться отдельного расследования действий штаба при освобождении заложников.

Хотя есть и те из пострадавших, кто придерживается версии, озвученной следствием. А оно решило, что силовики действовали с учетом «характера развития событий» и это не связано с наступившими последствиями.

Единственным пойманным живым террористом был Нурпаши Кулаев. Спустя год судебного процесса его приговорили к пожизненному заключению. Казни он избежал лишь благодаря введенному в России мораторию.

Нурпаши Кулаев на судебном процессе в городе Владикавказе, май 2006-го

«Да, мы отличаемся, — признавался выживший Инал Кануков, он был в школе вместе с сестрой. — У нас жизнь поделилась на до и после, и теперь как бы человек ни хотел, как бы он ни скрывал, это уже не сотрется из памяти. Все вот здесь [в голове]. Когда один на один с собой остается человек, тогда понимает, что себя не обманешь. Иногда, бывает, накрывает, ты опять смотришь эти видео, начинаешь во „ВКонтакте“, в YouTube документальные фильмы смотреть, может, что-то ты еще не видел. Ты уже все видел, но пытаешься все равно что-то найти».

Читайте также:  Как был создан священный текст буддистов типитака

Директор новой школы: «С годами становится только тяжелее. Но у нас есть наши дети и работа»

Некоторое время здание школы № 1 оставалось заброшенным, был момент, когда власти решили его снести вовсе. Но жители Беслана стали стеной. И в 2012 году здесь открыли мемориал, над уцелевшими помещениями возвели купол. Остался и тот самый спортзал. На стенах можно увидеть портреты: дети, родители, учителя. По фамилиям иногда можно понять: погибла целая семья. 66 бесланских семей потеряли здесь каждая от 2 до 6 родных. 17 детей полностью осиротели — но сплоченный осетинский народ не оставил их, ни один ребенок не попал в детдом.

Многие приходят сюда, чтобы оставить свечу. Но немало бывших заложников так и не смогли больше переступить этот порог.

— Вы знаете, нас буквально заставили выйти на работу через месяц после случившегося. Мы выходили под расписку, — отвечает учитель Елена Ганиева на вопрос TUT.BY, как решилась снова выйти к детям и преподавать. — Сначала работали на базе другой школы, с теми детьми, которые были в состоянии… Многие из них были ранены, еще лечились. А у некоторых был страх просто пойти в школу. Из тех, кто мог, формировали кое-какие классы, небольшие. Первый год был адом. Мы сами не понимали, что творится. И дети не понимали.

Ровно 15 лет назад Елена Ганиева, тогда завуч школы № 1 Беслана, открывала линейку первоклассников (15-я секунда на видео ниже), которую оборвали автоматные очереди.

Женщина провела в заложниках все трое суток — рядом с учениками и родным сыном. Впоследствии педагог возглавила школу, которую построили взамен старой.

В городе несколько школ, но эта, новая, осталась без номера. Властями было решено, что «№ 1» принадлежит старой. Хотя учителя и дети были не согласны и вздыхают: все 15 лет они воюют за имя, но вернуть его остается разве что через суд.

— Когда в следующем году открыли новую школу, мы все перешли туда. Красивая была, роскошная. Но первое, что она у нас вызвала, — слезы. Потому что видеть школу, эту красивую махину, построенную ценой чего… всем известно — это было тяжело, — признается Елена Сулидиновна. К слову, все классы в школе носят имена погибших при штурме спецназовцев.

Спецназовец Эльбрус Гогичаев несет одну из освобожденных 2 сентября малышек. На его руках — 6-месячная Алена Цкаева. За этим фото скрывается отдельная трагедия: матери этой девочки, Фатиме Цкаевой, не разрешили выйти на свободу еще и со второй, старшей дочерью. Поэтому малышку несет не женщина, а лейтенант — сама женщина вернулась назад, к дочке. До того она успела спасти своего 3-летнего сына, которого вместе с другими детьми вытолкала на улицу в окно. Фатима Цкаева так и не вернулась домой, она погибла в школе с 10-летней дочерью

Все выжившие педагоги-заложники, а это более 20 человек, перешли сюда, и многие работают по сей день. Хотя собеседница отмечает: «После теракта мы потеряли еще пять наших учителей. Кто-то умер от высокого давления, кто-то от сердца, кто-то от опухоли в голове, кто-то от ранений».

Здание новой школы появилось прямо напротив старой, через дорогу. Тогда были споры: насколько уместно? Как это перенесут выжившие заложники, которые продолжают здесь учиться и работать?

— А мы сами выбрали это место, для нас это было символично, — объясняет Елена Ганиева. — Хотя, в основном, ходим туда, [только когда] приезжают гости. Нам туда ходить очень тяжело, особенно тем, кто сидел в зале.

О своем пребывании в заложниках она говорит мало — и это можно понять. Но когда мы спрашиваем, правда ли, что дети носят в старую школу бутылки с водой, объясняет:

— Когда был основан наш музей памяти, первое, что сделали — вокруг столика поставили баклажки с водой. Потому что это очень важно. У меня сыну 24 года, у него возле кровати всегда стоит баклажка с водой. Это уже привычка, без этого мы уже не можем. Это самое страшное, что может быть в жизни человека — остаться без воды…

Но самым главным, говорит женщина, была взаимовыручка. Иначе бы не выжили.

— Если бы люди не поддерживали друг друга тогда, можно было сойти с ума. Но даже в первый день, когда заложники как-то выходили и набирали бутылочку с водой, то пока человек возвращался на свое место — со всеми делился. По глоточку. Кто-то прятал у себя кружку воды, чтобы дать другим. Кто-то мочил майку, и пока доходил до места, другие люди высасывали воду из этих маек. Поддерживали даже тем, что сидели спинами друг к другу, чтобы легче было сидеть. Тогда даже это было огромной помощью.

И ни в коем случае не давали никому истерить. Это было бы хуже всего…

Люди выносят пострадавших из школы, 3 сентября 2004-го

— Так сидели и надеялись. Надежда. Наверное, надежда нас держала. Мы до последнего надеялись на то, что нас не оставят. А в последний день, честно говоря, просто хотелось скорее умереть, чтобы это закончилось. Полное обезвоживание, галлюцинации, уже все лежали и сил не было. Хотелось, чтобы все закончилось. Любым способом и все.

Елена Ганиева с сыном и выжившими учениками вышла из школы на третий день, после штурма.

— С тех пор так и пошло… Дети не дают нам возможности расслабляться, мы сразу вошли в свою колею. Началась учеба. Нам очень помогали те дети, которые пришли из старой школы.

— А чем помогали?

К ним особое отношение. Эти дети до сих пор приходят в школу. Знаете, сегодня у нас есть первоклассники, дети бывших учеников-заложников. Те когда-то не вернулись сюда закончить школу, а сегодня в первый класс к нам привели своих детей. Понимают: только сюда, только к своим учителям.

Педагог заметила тенденцию среди тех детей, кому удалось пережить захват:

— Очень многие из них — понятно, почему, — пошли по юридической и медицинской линии. Решили спасать человеческие жизни. Одна выпускница, например, сейчас работает в крупном кардиологическом центре в Москве, а другой наш ученик стал врачом-реаниматологом в области медицины катастроф.

В новой школе все эти годы занятия не начинают в первый осенний день.

— Каждое 1 сентября мы вспоминаем те события, идем всем коллективом в старую школу. В 09.05 [момент захвата] звучит колокол. 2-го у нас концерт-реквием, назавтра учащиеся в старой школе, в момент штурма, выпускают в небо белые шары, и на мемориале в «Городе ангелов». 4 сентября у нас день тишины, готовимся к новому учебному году.

Тот самый спортивный зал, снимок сделан весной 2017-го

А линейка для учеников пройдет уже 5 сентября. Там — ни слова о трауре. Педагоги считают: этот день полностью принадлежит первоклашкам, и для них он должен остаться праздником. Через много лет эти же дети, уже будучи выпускниками школы, по местной традиции придут с цветами к «Дереву скорби» и памятнику погибшим спецназовцам. Здесь так заведено.

Кстати, раньше линейки переносили с 1 сентября на другие дни только во всех 18 школах района. С нынешнего года уже во всей Северной Осетии учебный год стартует с 4-го числа.

— Это наша беда. Это наша память… Проходят эти траурные дни, потом мы болеем неделю… С годами становится только тяжелее. Но у нас есть наши дети и наша работа.

Жители Венеции зажгли сотни лампад на Гранд-канале в память о погибших. Подобные акции в сентябре того года прошли во многих городах и странах

Напоследок Елена Сулидиновна просит передать, что дети Беслана с теплом вспоминают Минск, куда их приглашали после событий 2004-го. Кажется, это был какой-то фестиваль.

— Наши дети танцевали там осетинский танец. И настолько были поражены вниманием со стороны Беларуси. Просто до слез… Правда, — впервые за беседу не сдерживает эмоций женщина.

Источник

Имя, Названия, Аббревиатуры, Сокращения
Добавить комментарий