Как ваш друг я обязан сказать вам всю правду какой бы горькой она ни была

Как будет

1. Правый берег возвышается почти отвесною стеною и щетинится лесною чащей.

2. Море, порт, город, гора – всё превратилось в глухую, порывистую от ветра тьму.

3. Днем к доктору приходили разные люди: и директор, и отдыхающие, и соседи и постоянно отвлекали от дела.

4. Странная тишина стояла повсюду и пустынно было в бесконечных переходах и крутых галереях.

5. Очнувшись и открыв глаза, я увидел себя в тихом и светлом царстве ночи.

6. Он присел к столу и поставив локоть на колено, стал пощипывать кончики своих жидких белесоватых усов.

7. Остап углубился в карту пробега, вырванную им из автомобильного журнала и возвестил приближение города Лучанска.

8. Солнечный жар и блеск уже сменился неярким светом молодого месяца, который образовывая около себя светящийся полукруг, начал опускаться.

9. Он был как выпад на рапире.

10. Прозрачно-бледный, как весной, струится снег недавней стужи.

11. Кто-то отпускал на свободу мастера как сам он только что отпустил им созданного героя.

12. Я был приглашен как учитель для хозяйкиного восьмилетнего сына.

13.Теперь мать говорила, что ужинать нечего и рано укладывала спать.

14. Деревенская общественность была извещена о том, что кто-то проедет, но не знала точно кто это будет.

15. Ей слышалось как в темной дымной избе не то плачут, не то поют старинные песни.

16. Отчаяннее всех улепетывала что было мочи маленькая белоголовая девочка в одной рубашонке.

17.Кате нравится править лошадью, и её приятно, что погода хороша и что я сижу рядом с нею.

18. Очень возможно, что когда я умру, его назначат на мое место.

19. Мы проходим двором, где земля и воздух пропитаны угольной пылью и добираемся до здания шахты.

20. Перед глазами зрителя восстает чистейший тип идиота, принявшего какое-то мрачное решение и давшего себе клятву привести его в исполнение.

21. Идиоты опасны даже не потому, что они непременно злы, а потому, что они чужды всяким соображениям и всегда идут напролом как будто дорога, на которой они очутились, принадлежит исключительно им одним.

22. Обыкновенно против идиотов принимаются известные меры, чтоб они не все опрокидывали, то встречается на их пути.

1. Резкий крик птицы, треск сучьев под ногами дикой козы, хриплый хохот кукушки и сумеречное уханье филина – гулко отдавались в лесах.

2. Утро было праздничное, жаркое, светлое, и радостно трезвонили над зелеными горами колокола.

3. На даче жили: жена архитектора, младший сын и прислуга.

4. Он свернул толстую папиросу из черного табаку и молча и сосредоточенно курил.

5. Рощин подошел незаметно сзади и облокотясь о гранит, глядел сверху на Катю.

6. Наталья Борисовна снова почувствовала себя хорошо и спокойно, раскланиваясь со знакомыми и садясь на скамейку под свой любимый дуб.

7. Иногда она переговаривалась с дачницами, расположившимися под другими дубами и опять опускала глаза на книгу.

8. Внизу, в широкой долине, темным бархатом синели и округлялись вершины лесов.

9. Я обязан сказать вам это, как человек прямой и честный.

10. Словно горькая вдовица, плачет, бьется в ней царица.

11. Не успел Бендер закончить своей тирады как прямо на него выскочили два человека с черными мольбертами и этюдниками.

12. Хлеб сделался как камень.

13. Я не знал, познакомят ли меня с семьями вице-губернатора и председателя суда.

14. Вдруг дед с радостью вспомнил, что есть еще одно дело и полез за махоркой.

15. Везде, где бы ни бывал, он скучал о доме, оттого что именно дом являлся главным в его жизни.

17. С нежностью я вспоминаю эти вечерние часы, когда солнце садится за горы и в воздухе еще разлит золотистый свет.

18. Мне кажется почему-то, что если я поропщу и пожалуюсь, то мне станет легче.

19. Я не согласился помочь ему, оттого, что сам был весьма и весьма занят.

20. Прыщ смотрел на это благополучие и радовался, да и нельзя было не радоваться ему: амбары его ломились от приношений, делаемых в натуре; сундуки не вмещали серебра и золота, а ассигнации просто валялись на полу.

21. Так прошел еще год, в течение которого у глуповцев всякого добра явилось не вдвое или втрое, а вчетверо, но с развитием свободы нарождался и исконный враг ее анализ.

22. Так бывает всегда, но глуповцы употребили эту «новоявленную у них способность» не для того, чтобы упрочить свое благополучие, а для того чтоб оное подорвать.

вперед и велели ехать рысью, но он подчинился.

1. В это милое утро были так прелестны: и девичье личико, и солнце, и тени.

2. Коршуны бросились врассыпную, но сейчас же вернулись, и снова принялись кружить и падать.

3. Морозило, и за снежными полями тускло просвечивала сквозь тучи желтая заря.

4. А в обычные дни этот пышный подъезд осаждают убогие лица: прожектеры, искатели мест, и преклонный старик, и вдовица.

5. Она развернула книгу и еще раз оправив складки платья, принялась за чтение.

6. Вверху над вершинами дубов, уже собирались облака с округляющимися краями.

7. Профессорша, маленькая женщина похожая на гитару, склоняла свою черную головку к его плечу.

8. К столовой примыкала большая комната, вся наполненная пальмами в кадках и озаренная солнечным светом.

9. Я был как малое дитя: не мог, а может быть, и не хотел понимать происходящее.

10. И величественная прелесть бора, как драгоценная оправа, украшала нашу любовь.

11. Он запомнился мне как прекрасный рассказчик

12. И это как бы ни хотелось отмахнуться находится в теснейшей связи с отвратительным сеансом.

13. Он увидел, что по выгону идет молодой барин из Залесского и бросился навстречу.

14. Пока великий комбинатор рассуждал о том по каким предлогом удобнее всего проникнуть в домик и сдружиться с его обитателями, дверь отворилась

15. Мне вздумалось завернуть под навес и посмотреть есть ли у наших лошадей корм.

16. Он молчал, оттого что не в силах был вымолвить слова.

17. Когда он уходит и я вижу, как в окне мелькнет серая шляпа, мне хочется окликнуть его.

18. Театр отнимает у государства тысячи молодых и здоровых людей, которые если бы не посвятили себя искусству, могли бы быть хорошими врачами, учителями, офицерами.

19. Так как мне было решительно все равно, куда идти и что делать, я тотчас согласился.

20. Уже, при первом свидании с градоначальником, предводитель почувствовал, что в этом сановнике таится что-то не совсем обыкновенное: от него пахнет трюфелями.

21. Долгое время он боролся со своей догадкою, принимая ее за мечту воспаленного съестными припасами воображения, но сомнения становились тем мучительнее, чем чаще повторялись свидания.

22. Наконец он не выдержал и сообщил о тревоживших его подозрениях письмоводителю дворянской опеки.

Читайте также:  Как быть с властной свекровью

1.Выползла из своей норы лисица, вышла на лунный свет и осторожно и чутко вслушалась в ночную тишину.

2. Коренник насторожил уши, пошел быстрее и в воздухе едко запахло лошадиным потом.

3. Все умиляло меня тогда: лес, небо, и дубовая избушка. И пучки трав на стенах.

4. У него не было: ни жены, ни детей, ни угла, где бы он мог бы голову приклонить.

5. Толстый профессор грубоватый на вид, рыжий и курносый двигался медленно.

6. Она сидела на постели и подняв руки, подкалывала свои густые темные волосы.

7. Потом, слегка прищуривая глаза и посвистывая, он вошел в прохладную воду.

8. За лугами, в синеющей роще, куковала кукушка.

9. Как ваш друг я обязан сказать вам всю правду, какой бы горькой она ни была.

10. Эти его слова были как откровение.

11. По краям гладкая и черная будто вар грязь покрылась паутиной трещин.

12. Он увидел, как над городом медленно занималась заря.

13. Дальше на пути лежал городок, названия которого, друзья так и не узнали, хотя хотели бы узнать, чтобы помянуть при случае недобрым словом.

14. Вдруг я уловил, как в комнате слабо и жалобно запела струна и стал вслушиваться в тишину.

15. Я не мог заранее сказать, попаду ли вовремя на станцию.

16. Это был обыкновенный нищий полуидиот какие часто встречаются в южных городах.

17. Так как свет мелькал и дым от костра несло на ту сторону, нельзя было рассмотреть всех этих людей сразу.

18. Движения их были рассчитаны так, что когда одна вагонетка подымается, другая в то же время опускается.

19. Он был постоянно озлоблен и угрюм, оттого что жизнь н удалась.

20. Впавши в гастрономическую тоску, предводитель слонялся по городу, словно влюбленный, и завидев где-нибудь Прыща, самым нелепым образом облизывался.

21. Во время какого-то заседания, имевшего предметом устройство во время масленицы гастрономического торжества, предводитель, доведенный до исступления острым запахом, вне себя вскочил со своего места и крикнул: «Уксусу и горчицы!».

22. Изумление лиц, присутствующих при этой загадочной сцене, было беспредельно, и странным показалось то, что градоначальник хотя и сквозь зубы, но довольно неосторожно сказал: «Угадал, каналья!».

Источник

Герой нашего времени.
Княжна Мери (страница 3)

II
Княжна Мери (страница 3)

За полчаса до бала явился ко мне Грушницкий полном сиянии армейского пехотного мундира. К третьей пуговице пристегнута была бронзовая цепочка, на которой висел двойной лорнет; эполеты неимоверной величины были загнуты кверху в виде крылышек амура; сапоги его скрипели; в левой руке держал он коричневые лайковые перчатки и фуражку, а правою взбивал ежеминутно в мелкие кудри завитой хохол. Самодовольствие и вместе некоторая неуверенность изображались на его лице; его праздничная наружность, его гордая походка заставили бы меня расхохотаться, если б это было согласно с моими намерениями.

Он бросил фуражку с перчатками на стол и начал обтягивать фалды и поправляться перед зеркалом; черный огромный платок, навернутый на высочайший подгалстушник, которого щетина поддерживала его подбородок, высовывался на полвершка из-за воротника; ему показалось мало: он вытащил его кверху до ушей; от этой трудной работы, ибо воротник мундира был очень узок и беспокоен, лицо его налилось кровью.

— Скажи-ка, хорошо на мне сидит мундир. Ох, проклятый жид. как под мышками? режет. Нет ли у тебя духов?

— Помилуй, чего тебе еще? от тебя и так уж несет розовой помадой.

Он налил себе полсклянки за галстук, в носовой платок, на рукава.

— А ты звал ее на мазурку?

— Смотри, чтоб тебя не предупредили.

Войдя в залу, я спрятался в толпе мужчин и начал делать свои наблюдения. Грушницкий стоял возле княжны и что-то говорил с большим жаром; она его рассеянно слушала, смотрела по сторонам, приложив веер к губкам; на лице ее изображалось нетерпение, глаза ее искали кругом кого-то; я тихонько подошел сзади, чтоб подслушать их разговор.

— Я? я переменился. О, никогда! Вы знаете, что это невозможно! Кто видел вас однажды, тот навеки унесет с собою ваш божественный образ.

— Отчего же вы теперь не хотите слушать того, чему еще недавно, и так часто, внимали благосклонно.

— О, я горько ошибся. Я думал, безумный, что по крайней мере эти эполеты дадут мне право надеяться. Нет, лучше бы мне век остаться в этой презренной солдатской шинели, которой, может быть, я обязан вашим вниманием.

— В самом деле, вам шинель гораздо более к лицу.

В это время я подошел и поклонился княжне; она немножко покраснела и быстро проговорила:

— Не правда ли, мсье Печорин, что серая шинель гораздо больше идет к мсье Грушницкому.

Грушницкий не вынес этого удара; как все мальчики, он имеет претензию быть стариком; он думает, что на его лице глубокие следы страстей заменяют отпечаток лет. Он на меня бросил бешеный взгляд, топнул ногою и отошел прочь.

Она потупила глаза и не отвечала.

Грушницкий целый вечер преследовал княжну, танцевал или с нею, или вис-Е-вис; он пожирал ее глазами, вздыхал и надоедал ей мольбами и упреками. После третьей кадрили она его уж ненавидела.

— Ну, так что ж? А разве это секрет?

— Разумеется. Я должен был этого ожидать от девчонки. от кокетки. Уж я отомщу!

— Пеняй на свою шинель или на свои эполеты, а зачем же обвинять ее? Чем она виновата, что ты ей больше не нравишься.

— Зачем же подавать надежды?

Я раза два пожал ее руку; во второй раз она ее выдернула, не говоря ни слова.

— Этому виноват Грушницкий.

Стали разъезжаться. Сажая княжну в карету, я быстро прижал ее маленькую ручку к губам своим. Было темно, и никто не мог этого видеть.

Я возвратился в залу очень доволен собой.

В продолжение ужина Грушницкий шептался и перемигивался с драгунским капитаном.

Нынче поутру Вера уехала с мужем в Кисловодск. Я встретил их карету, когда шел к княгине Лиговской. Она мне кивнула головой: во взгляде ее был упрек.

Возвратясь домой, я заметил, что мне чего-то недостает. Я не видал ее! Она больна! Уж не влюбился ли я в самом деле. Какой вздор!

Я вошел в переднюю; людей никого не было, и я без доклада, пользуясь свободой здешних нравов, пробрался в гостиную.

Тусклая бледность покрывала милое лицо княжны. Она стояла у фортепьяно, опершись одной рукой на спинку кресел: эта рука чуть-чуть дрожала; я тихо подошел к ней и сказал:

— Вы на меня сердитесь.

Я сделал несколько шагов. Она выпрямилась в креслах, глаза ее засверкали.

Я остановился, взявшись за ручку двери и сказал:

Читайте также:  Как быть незабываемой для мужчины

— Простите меня, княжна! Я поступил как безумец. этого в другой раз не случится: я приму свои меры. Зачем вам знать то, что происходило до сих пор в душе моей! Вы этого никогда не узнаете, и тем лучше для вас. Прощайте.

Уходя, мне кажется, я слышал, что она плакала.

Я до вечера бродил пешком по окрестностям Машука, утомился ужасно и, пришедши домой, бросился на постель в совершенном изнеможении.

Ко мне зашел Вернер.

— Весь город говорит; все мои больные заняты этой важной новостью, а уж эти больные такой народ: все знают!

— Чтоб вам доказать, доктор, ложность этих слухов, объявляю вам по секрету, что завтра я переезжаю в Кисловодск.

— Нет, она остается еще на неделю здесь.

— Так вы не женитесь.

— Доктор, доктор! посмотрите на меня: неужели я похож на жениха или на что-нибудь подобное?

Вернер ушел в полной уверенности, что он меня предостерег.

Из слов его я заметил, что про меня и княжну уж распущены в городе разные дурные слухи: это Грушницкому даром не пройдет!

Нигде так много не пьют кахетинского вина и минеральной воды, как здесь.

Грушницкий с своей шайкой бушует каждый день в трактире и со мной почти не кланяется.

Наконец они приехали. Я сидел у окна, когда услышал стук их кареты: у меня сердце вздрогнуло. Что же это такое? Неужто я влюблен? Я так глупо создан, что этого можно от меня ожидать.

Я у них обедал. Княгиня на меня смотрит очень нежно и не отходит от дочери. плохо! Зато Вера ревнует меня к княжне: добился же я этого благополучия! Чего женщина не сделает, чтоб огорчить соперницу! Я помню, одна меня полюбила за то, что я любил другую. Нет ничего парадоксальнее женского ума; женщин трудно убедить в чем-нибудь, надо их довести до того, чтоб они убедили себя сами; порядок доказательств, которыми они уничтожают свои предупреждения, очень оригинален; чтоб выучиться их диалектике, надо опрокинуть в уме своем все школьные правила логики. Например, способ обыкновенный:

Этот человек любит меня, но я замужем: следовательно, не должна его любить.

Тут несколько точек, ибо рассудок уже ничего не говорит, а говорят большею частью: язык, глаза и вслед за ними сердце, если оно имеется.

С тех пор, как поэты пишут и женщины их читают (за что им глубочайшая благодарность), их столько раз называли ангелами, что они в самом деле, в простоте душевной, поверили этому комплименту, забывая, что те же поэты за деньги величали Нерона полубогом.

Ума холодных наблюдений И сердца горестных замет.

Женщины должны бы желать, чтоб все мужчины их так же хорошо знали, как я, потому что я люблю их во сто раз больше с тех пор, как их не боюсь и постиг их мелкие слабости.

Ей стало лучше; она хотела освободиться от моей руки, но я еще крепче обвил ее нежный мягкий стан; моя щека почти касалась ее щеки; от нее веяло пламенем.

— Что вы со мною делаете? Боже мой.

Она ударила хлыстом свою лошадь и пустилась во весь дух по узкой, опасной дороге; это произошло так скоро, что я едва мог ее догнать, и то, когда она уж она присоединилась к остальному обществу. До самого дома она говорила и смеялась поминутно. В ее движениях было что-то лихорадочное; На меня не взглянула ни разу. Все заметили эту необыкновенную веселость. И княгиня внутренно радовалось, глядя на свою дочку; а у дочки просто нервический припадок: она проведет ночь без сна и будет плакать. Эта мысль мне доставляет необъятное наслаждение: есть минуты, когда я понимаю Вампира. А еще слыву добрым малым и добиваюсь этого названия!

Слезши с лошадей, дамы вошли к княгине; я был взволнован и поскакал в горы развеять мысли, толпившиеся в голове моей. Росистый вечер дышал упоительной прохладой. Луна подымалась из-за темных вершин. Каждый шаг моей некованой лошади глухо раздавался в молчании ущелий; у водопада я напоил коня, жадно вдохнул в себя раза два свежий воздух южной ночи и пустился в обратный путь. Я ехал через слободку. Огни начинали угасать в окнах; часовые на валу крепости и казаки на окрестных пикетах протяжно перекликались.

В одном из домов слободки, построенном на краю обрыва, заметил я чрезвычайное освещение; по временам раздавался нестройный говор и крики, изобличавшие военную пирушку. Я слез и подкрался к окну; неплотно притворенный ставень позволил мне видеть пирующих и расслышать их слова. Говорили обо мне.

Драгунский капитан, разгоряченный вином, ударил по столу кулаком, требуя внимания.

— Вот еще что вздумали! Я, правда, немножко волочился за княжной, да и тотчас отстал, потому что не хочу жениться, а компрометировать девушку не в моих правилах.

Я с трепетом ждал ответ Грушницкого; холодная злость овладела мною при мысли, что если б не случай, то я мог бы сделаться посмешищем этих дураков. Если б Грушницкий не согласился, я бросился б ему на шею. Но после некоторого молчания он встал с своего места, протянул руку капитану и сказал очень важно: «Хорошо, я согласен».

Трудно описать восторг всей честной компании.

Я не спал всю ночь. К утру я был желт, как померанец.

Поутру я встретил княжну у колодца.

— И я также. я вас обвиняла. может быть, напрасно? Но объяснитесь, я могу вам простить все.

— Все. только говорите правду. только скорее. Видите ли, я много думала, старалась объяснить, оправдать ваше поведение; может быть, вы боитесь препятствий со стороны моих родных. это ничего; когда они узнают. (ее голос задрожал) я их упрошу. Или ваше собственное положение. но знайте, что я всем могу пожертвовать для того, которого люблю. О, отвечайте скорее, сжальтесь. Вы меня не презираете, не правда ли? Она схватила меня за руки. Княгиня шла впереди нас с мужем Веры и ничего не видала; но нас могли видеть гуляющие больные, самые любопытные сплетники из всех любопытных, и я быстро освободил свою руку от ее страстного пожатия.

Ее губы слегка побледнели.

Я пожал плечами, повернулся и ушел.

Все собираются идти смотреть удивительного фокусника; даже княгиня Лиговская, несмотря на то, что дочь ее больна, взяла для себя билет.

Нынче после обеда я шел мимо окон Веры; она сидела на балконе одна; к ногам моим упала записка:

В восемь часов пошел я смотреть фокусника. Публика собралась в исходе девятого; представление началось. В задних рядах стульев узнал я лакеев и горничных Веры и княгини. Все были тут наперечет. Грушницкий сидел в первом ряду с лорнетом. Фокусник обращался к нему всякий раз, как ему нужен был носовой платок, часы, кольцо и прочее.

Читайте также:  Как будет крыса по японски

посмотрел на меня довольно дерзко. Все это ему припомнится, когда нам придется расплачиваться.

В исходе десятого я встал и вышел.

На дворе было темно, хоть глаз выколи. Тяжелые, холодные тучи лежали на вершиннах окрестных гор: лишь изредка умирающий ветер шумел вершинами тополей, окружающих ресторацию; у окон ее толпился народ. Я спустился с горы, и повернув в ворота, прибавил шагу. Вдруг мне показалось, что кто-то идет за мной. Я остановился и осмотрелся. В темноте ничего нельзя было разобрать; однако я из осторожности обошел, будто гуляя, вокруг дома. Проходя мимо окон княжны, я услышал снова шаги за собою; человек, завернутый в шинель, пробежал мимо меня. Это меня встревожило; однако я прокрался к крыльцу и поспешно взбежал на темную лестницу. Дверь отворилась; маленькая ручка схватила мою руку.

— Теперь ты веришь ли, что я тебя люблю? О, я долго колебалась, долго мучилась. но ты из меня делаешь все, что хочешь.

— Так ты не женишься на Мери? не любишь ее. А она думает. знаешь ли, она влюблена в тебя до безумия, бедняжка.

Около двух часов пополуночи я отворил окно и, связав две шали, спустился с верхнего балкона на нижний, придерживаясь за колонну. У княжны еще горел огонь. Что-то меня толкнуло к этому окну. Занавес был не совсем задернут, и я мог бросить любопытный взгляд во внутренность комнаты. Мери сидела на своей постели, скрестив на коленях руки; ее густые волосы были собраны под ночным чепчиком, обшитым кружевами; большой пунцовый платок покрывал ее белые плечики, ее маленькие ножки прятались в пестрых персидских туфлях. Она сидела неподвижно, опустив голову на грудь; пред нею на столике была раскрыта книга, но глаза ее, неподвижные и полные неизъяснимой грусти, казалось, в сотый раз пробегали одну и ту же страницу, тогда как мысли ее были далеко.

В эту минуту кто-то шевельнулся за кустом. Я спрыгнул с балкона на дерн. Невидимая рука схватила меня за плечо.

Это были Грушницкий и драгунский капитан.

Я ударил последнего по голове кулаком, сшиб его с ног и бросился в кусты. Все тропинки сада, покрывавшего отлогость против наших домов, были мне известны.

Через минуту я был уже в своей комнате, разделся и лег. Едва мой лакей запер дверь на замок, как ко мне начали стучаться Грушницкий и капитан.

Источник

Он посмотрел на меня с удивлением.

— О, это другое. только на меня на том свете не жалуйтесь.

Капитан между тем зарядил свои пистолеты, подал один Грушницкому, с улыбкою шепнув ему что-то; другой мне.

Я стал на углу площадки, крепко упершись левой ногою в камень и наклонясь немного наперед, чтобы в случае легкой раны не опрокинуться назад.

Неизъяснимое бешенство закипело в груди моей.

Вдруг он опустил дуло пистолета и, побледнев как полотно, повернулся к своему секунданту.

Выстрел раздался. Пуля оцарапала мне колено. Я невольно сделал несколько шагов вперед, чтоб поскорей удалиться от края.

Я несколько минут смотрел ему пристально в лицо, стараясь заметить хоть легкий след раскаяния. Но мне показалось, что он удерживал улыбку.

— Не заботьтесь о моей душе больше чем о своей собственной. Об одном вас прошу: стреляйте скорее.

— И вы не отказываетесь от своей клеветы? не просите у меня прощения. Подумайте хорошенько: не говорит ли вам чего-нибудь совесть?

— Хорошо, доктор, подойдите ко мне.

Доктор подошел. Бедный доктор! он был бледнее, чем Грушницкий десять минут тому назад.

Следующие слова я произнес нарочно с расстановкой, громко и внятно, как произносят смертный приговор:

Грушницкий стоял, опустив голову на грудь, смущенный и мрачный.

Лицо у него вспыхнуло, глаза засверкали.

Когда дым рассеялся, Грушницкого на площадке не было. Только прах легким столбом еще вился на краю обрыва.

Все в один голос вскрикнули.

Он не отвечал и с ужасом отвернулся.

Я пожал плечами и раскланялся с секундантами Грушницкого.

Спускаясь по тропинке вниз, я заметил между расселинами скал окровавленный труп Грушницкого. Я невольно закрыл глаза. Отвязав лошадь, я шагом пустился домой. У меня на сердце был камень. Солнце казалось мне тускло, лучи его меня не грели.

Не доезжая слободки, я повернул направо по ущелью. Вид человека был бы мне тягостен: я хотел быть один. Бросив поводья и опустив голову на грудь, я ехал долго, наконец очутился в месте, мне вовсе не знакомом; я повернул коня назад и стал отыскивать дорогу; уж солнце садилось, когда я подъехал к Кисловодску, измученный, на измученной лошади.

Лакей мой сказал мне, что заходил Вернер, и подал мне две записки: одну от него, другую. от Веры.

Я распечатал первую, она была следующего содержания:

«Все устроено как можно лучше: тело привезено обезображенное, пуля из груди вынута. Все уверены, что причиною его смерти несчастный случай; только комендант, которому, вероятно, известна ваша ссора, покачал головой, но ничего не сказал. Доказательств против вас нет никаких, и вы можете спать спокойно. если можете. Прощайте. «

Я долго не решался открыть вторую записку. Что могла она мне писать. Тяжелое предчувствие волновало мою душу.

Вот оно, это письмо, которого каждое слово неизгладимо врезалось в моей памяти:

Мы расстаемся навеки; однако ты можешь быть уверен, что я никогда не буду любить другого: моя душа истощила на тебя все свои сокровища, свои слезы и надежды. Любившая раз тебя не может смотреть без некоторого презрения на прочих мужчин, не потому, чтоб ты был лучше их, о нет! но в твоей природе есть что-то особенное, тебе одному свойственное, что-то гордое и таинственное; в твоем голосе, что бы ты ни говорил, есть власть непобедимая; никто не умеет так постоянно хотеть быть любимым; ни в ком зло не бывает так привлекательно, ничей взор не обещает столько блаженства, никто не умеет лучше пользоваться своими преимуществами и никто не может быть так истинно несчастлив, как ты, потому что никто столько не старается уверить себя в противном.

Теперь я должна тебе объяснить причину моего поспешного отъезда; она тебе покажется маловажна, потому что касается до одной меня.

Не правда ли, ты не любишь Мери? ты не женишься на ней? Послушай, ты должен мне принести эту жертву: я для тебя потеряла все на свете. «

Я как безумный выскочил на крыльцо, прыгнул на своего Черкеса, которого водили по двору, и пустился во весь дух по дороге в Пятигорск. Я беспощадно погонял измученного коня, который, хрипя и весь в пене, мчал меня по каменистой дороге.

Источник

Оцените статью
Имя, Названия, Аббревиатуры, Сокращения
Добавить комментарий