Как вам будет угодно госпожа

Всё, что Она захочет

— А вот если левой-правой, левой-правой – как тебе такой вариант? – рассуждала она скорее вслух, отвешивая с двух сторон оплеухи по уже и так раскрасневшимся щекам раба. Загорелый молодой человек с неплохо подкаченной фигурой и пронзительным лирическим взглядом больших темных глаза, откликнувшийся на её объявление о розыске раба с хорошей выдержкой и манерами.
— Тебе нравится, когда девушки дают тебе пощечины?
— Нет, Госпожа.
— Ах, тебе не нравится.
Тогда она стала хлестать его еще более размашисто, что есть силы прижимая друг к другу губы. Совсем скоро лицо парня стало красным-красным, а в глазах появляться слёзы…
— Ну как, всё еще не нравится? – спросила Она, взяв парня за подбородок и заставив глядеть в свои глаза.
— Нравится… Госпожа…
— Так-так-так, а ну как дай ка мне получше рассмотреть результаты моих стараний… Слушай, а ведь результат – на лицо! Точнее – на лице. Ты мне веришь или хочешь посмотреть на себя сейчас в зеркале?
— Верю, Госпожа. И полностью на Вас полагаюсь.
— А ну как расшифруй последнее поподробнее.
— Я отдаю Вам всего себя. Тело, мои мысли… Боль души и тепло сердца… Я – покорный Ваш раб и раб всех Ваших желаний.
— Ну-ка, ну-ка, а вот это интересно! Прямо-таки всех-всех?
— Я надеюсь на это. Если хотите, испытайте меня. Ваши самые сильные желания мне хочется попробовать осуществить сильнее всего.
— Ну что ж. С одним, считай – ты уже почти справился. Мне нравится вводить рабов в смятение, когда они не знают как же лучше поступить… Например, сказать правду или угодить Госпоже… Или попробовать выполнить один приказ, не нарушив другого… Не доводилось еще с таким сталкиваться, нет. А еще мне нравится давать сериями пощечины, не ослабляя руки.. И видеть как всё больше расширяются твои глаза… Отчего это так, а ну как скажи?
— Честно говоря, не знаю… Наверное, мои глаза жаждут получше рассмотреть Ваш взгляд, полный огня… Это такая сила… Даже стихия… Словно костёр… И мне хочется мотыльком залететь в него… Слиться с ним… Отдать себя…
— Хмм. Интересно. Интересно-интересно. Готов на всё… А что ты скажешь на то, если я позвоню сейчас и приведу какого-то парня, и заставлю тебя слушаться его?
— Как Вам будет угодно, Госпожа.
— Ох, и раззадориваешь ты меня! Так. Принеси мой телефон.
— Сию секунду, Госпожа.
Минутная пауза, в которой Госпожа что-то сосредоточенно пытается найти в телефоне. В комнате стоит тишина, нарушаемая только звуками нажатий клавиш.
— Да вот, хотела проверить что у меня там с расписанием на завтра. Думаю, может завтра удастся выкроить немного времени на тебя. Посмотрим, если удастся перенести одно утреннее событие… Ну, хорошо. С этим понятно. Скажи, а что – золотой дождь – у тебя тоже не в табу?
— Нет, Госпожа.
— То, есть, если я захочу – то могу прямо сейчас спустить тебе прямо в рот?
— Одно Ваше желание, Госпожа.
— Налей мне бокал воды.
— Слушаюсь, Госпожа.
— Надеюсь, в холодильник поставить не забыл…
— Что Вы, Госпожа! Конечно же, всё как Вы любите.
— Неси-неси. И правильно делаешь, что не встаешь с колен. А пока наливаешь, ответь, что ты скажешь насчёт копро.
— Это не моё табу, Госпожа.
— Что – тоже не табу? Ты пробовал?
— Нет, Госпожа.
— Так, это становится еще интереснее. Молодой человек, у которого практически нет табу. Тут вволю можно позволить разгуляться своим фантазиям. Сам бог, что называется, велит испробовать те, которые я еще ни с кем не решалась пробовать. Точнее, никто из нижних не решался на такое. Что ж, посмотрим-посмотрим…
— Буду стараться Вас не разочаровать, Госпожа.
— Еще бы тебе не стараться… Вот, хочу, чтобы ты зубами за локоть себя укусил. Выполняй.
— Слушаюсь, Госпожа.
— Нет, не слушаешься. Почему не достаешь, я же тебе приказала?
— Я пробую, Госпожа… Но у меня… уххх. Пока не получается…
— Ха-ха. Мне нравится это твоё «пока».
— Значит пока – в позу покорности, лбом в пол, и с места ни сходить. Я вернусь, и – кто знает – может, глядишь, и попробую на тебе одну свою давнюю задумку.
— Будет исполнено, Госпожа.

«Хмм… Эта его поза покорности… Это мускулистое тело, распластанное на полу… Как изгибаются плечи… Мышцы натянуты… А этот зад… Так и просится, чтобы ввести в него возбужденный фаллос… И ездить, как на скакуне… Туда-сюда, туда-сюда… Он, должно быть, еще и не объезженный… Тем интересней будет его укротить…»

«Могу сделать с ним всё, что вздумается. Захочу – будет плакать. Захочу – смеяться. Нарисую на его спине воском звёздное небо… Или сперва – проверить на что способен его язык?»

Источник

Как вам будет угодно госпожа

BC5 1604396650

BC5 1612874469

BC5 1610357829

BC5 1612885149

BC5 1593736629

BC5 1616492169

BC5 1609256349

BC5 1611902049

BC5 1612960749

BC5 1591051149

BC5 1613501834

BC5 1591117872

BC5 1614279191

BC5 1613997548

BC5 1607939709

BC5 1598024290

BC5 1590896469

BC5 1614342615

BC5 1606816509

BC5 1593692351

BC5 1609223830

BC5 1616578570

BC5 1612684864

BC5 1608544149

BC5 1617107890

BC5 1609321209

BC5 1607333528

BC5 1617011350

BC5 1607959989

BC5 1615543031

BC5 1608360539

BC5 1597041025

BC5 1607333649

BC5 1606393643

BC5 1615271949

BC5 1605195012

BC5 1616622729

BC5 1614105429

BC5 1612863849

BC5 1616388943

BC5 1611610388

BC5 1582235904

BC5 1611621189

BC5 1607668749

BC5 1615542849

BC5 1583778980

BC5 1607441769

BC5 1616081829

BC5 1617216070

BC5 1615823048

BC5 1617270490

BC5 1610389822

BC5 1615973427

Удовольствие в любви состоит в любви как таковой. Страсть, что мы испытываем, делает нас счастливее, чем та страсть, что мы возбуждаем в другом.

Сентябрь 1739 года

Она не собиралась ни подслушивать, ни подсматривать. Просто стала невольной свидетельницей сцены обольщения, разыгрываемой распутником, хорошо известным и в стране, и за ее пределами. Ей и в голову не могло прийти, что бархатный баритон буквально заворожит ее, пригвоздит к месту.

Сабрина Дункан затаилась под живой изгородью из тисов. На душе у нее становилось все беспокойнее по мере того, как Найл Макларен вел дело к развязке. Сабрина покинула душный и ярко освещенный зал, чтобы насладиться прохладой и ароматом залитого лунным светом сада, всего за несколько мгновений до того, как беспутный горец неожиданно возник в двух шагах от нее. Но он в отличие от Сабрины, утомленной праздничной суетой — бал был устроен в честь помолвки ее кузины, — не искал в саду уединения. Там, под тисами, как вскоре выяснилось, у него было назначено свидание с очередной поклонницей — благородных кровей женой полковника-англичанина.

В темноте под тисовой изгородью ее трудно было рассмотреть, тем более услышать — сверху, с открытой тер расы, в сад лилась мелодия менуэта, — но Сабрина затаила дыхание. Ей надо было сразу обнаружить свое присутствие, но она не хотела смущать любовников. А потом голос горца околдовал ее, и она не в силах была двинуться с места.

— Приятно встретиться, моя красотка…

Господи, как ему удается вложить столько тепла в банальное бормотание? Его голос ласкал — словно гладил. Ни одна женщина не в силах устоять перед этим голосом с хрипотцой, тягучим и сладким, как мед, напевным, чувственным. Словно сотканным из вереска и тумана шотландских гор. Недаром Макларен был кумиром слабого пола.

Теперь и Сабрина готова была поддаться его чарам. Она помнила, как ошеломило ее появление горца на балу. По залу пробежал женский шепот и мечтательные вздохи; Сильный, мужественный, красивый, одетый в шотландский национальный костюм, одним своим видом он бросал дерзкий вы зов обществу и привлекал к себе взгляды.

Поверх камзола из черного атласа он носил плед с цветами своего клана — клана Макларен, и такие же шелковые чулки. Шпага являла собой шокирующий контраст с отделанной кружевами рубашкой. Черноволосый и смуглый на фоне раскрашенных, хлипких аристократов сплошь в париках, он, житель шотландского севера, высился словно гора среди пологих холмов нижней Шотландии.

Сабрина знала его лишь понаслышке. Младший сын горного вождя, Найл Макларен, был покорителем женских сердец не только в Англии, но и во Франции.

Теперь, вернувшись из заграничных странствий, он увлекся замужней дамой. Но общество это скорее возбуждало, нежели шокировало.

В зале все делали ставку на то, сдастся леди Ширвингтон или останется неприступной, но почти все считали, что победит Найл.

Слыша его чарующий голос, женщина испытывала томление, предавалась несбыточным мечтам.

Сабрина сжала веер. Она должна справиться с собой. Боль и горечь, которые она испытала, обнаружив, что ее поклонник влюбился в кузину, уже потеряли свою остроту. Осталось лишь чувство сожаления. Она довольна жизнью, ее ценят и любят в семье. Ей нравится ее роль послушной и ответственной падчерицы. Она любит проводить тихие вечера с отчимом, заниматься с ним бухгалтерскими книгами. Это ее вполне удовлетворяет.

Иногда ее мучают мысли о том, что жизнь проходит мимо, вызывают тревогу и грусть романтические грезы, но у нее хватает здравого смысла подавить их в зародыше.

Но сегодня она не могла справиться с собой. Здравый смысл отчаялся заглушить муки ревности и зависть, она не могла подавить томление, будоражившее кровь. Она восхищалась мужчиной с весьма сомнительной репутацией. Грех манил.

— Подойди, сядь рядом, — шептал между тем Найл. Сабрине так хотелось, чтобы слова эти были обращены к ней, а не к той, другой.

Еще на балу она заметила утонченную элегантность англичанки, ее чувство стиля, пышную грудь, яркий, смелый наряд из синей шелковой парчи. Высокая прическа была украшена жемчугами и лентами. Портило ее лишь то, что она шепелявила.

— Мне не хочется сидеть с вами рядом, сэр, — обиженно произнесла леди Ширвингтон. — Вы заслуживаете наказания за то, что пренебрегли мной сегодня. Не пришли ко мне, как обещали.

— Вы должны меня простить, моя радость. Я же говорил вам, меня задержали.

Леди Ширвингтон презрительно фыркнула:

— Ну да, горничная в таверне. Или другая девица.

— Как вы могли такое подумать, — ласково прошептал он — если я все еще лелеял надежду на ваше внимание?

— Вы даже не ответили на мою записку.

— И все же я здесь, не так ли? Согласитесь, предвкушение наслаждения лишь усиливает его.

— У вас что, вошло в привычку игнорировать приглашение дамы?

— Лишь в том случае, если у дамы ревнивый муж, полковник английской армии, ни больше ни меньше. Мне дорога моя шкура.

— Не верю! Вы нисколько не боитесь моего мужа. Кроме того, узнай Ричард, что я завела роман на стороне, он вряд ли стал бы возражать.

— Тогда он дурак. Пренебрегать такой красивой женой! Похоже, комплимент если и возымел действие, то лишь отчасти.

— Может, вам стоит поискать другую леди, которая плясала бы под вашу дудку?

— Хотите, чтобы я удалился, Арабелла? — В его голо се звучали скепсис, насмешка и удивление.

— Пожалуй, нет, — капризно произнесла она. — Вечер такой скучный.

— Попытаюсь его скрасить, если позволите.

— В таком случае, готова вас простить.

— Вы меня осчастливили. Поиски нового объекта для обожания потребовали бы слишком много усилий.

— Так вы обожаете меня, сэр? — кокетливо поинтересовалась дама.

— Ха! Вы просто негодный обманщик, сэр. С весьма сомнительной репутацией. Шотландец, охотник на женщин.

— Насчет охоты, мадам, вы не правы.

— Мы, англичане, считаем вас, шотландских горцев, варварами, — надменно заметила леди Ширвингтон.

— Что, как я подозреваю, вас и манит к нам. Признайтесь, вам порой надоедают франты в кружевах и бархате с мягкими руками и напудренными париками.

— Временами, сэр! Но вы, сэр… вас можно принять за настоящего дикаря. Вздумай вы в Англии явиться в приличный дом в таком виде, вас сочли бы безумцем. Прийти на бал с голыми ногами!

— Ах это… Килт весьма удобен в некоторых ситуациях.

— О том, как лучше вам угодить, моя дорогая.

— Какое бесстыдство! Это правда, что шотландцы ни чего не носят под килтом?

— Можете сами в этом убедиться.

— Вы развратник до мозга костей, — выдохнула она.

— Разве, Белли? Разве вы не думали о том же? — Его бархатный баритон снизился до вибрирующего шепотка. — Разве сердце ваше не бьется быстрее в предвкушении того, как в вас войдет дикий язычник?

— Говорят, вы самый знаменитый любовник в Европе. Вскружили голову половине парижских графинь, а баронессы в Венеции ползали у вас в ногах. Это правда?

— Из скромности я об этом умолчу.

— Но это правда? Барды сочиняли баллады о любовных похождениях дерзкого горца Найла Макларена.

— Поверьте, барды склонны к преувеличению.

— Никакого преувеличения. Разве вы не жеребец по природе?

— Вы можете это легко выяснить.

— Прямо тут, в саду? — пришла в замешательство леди Ширвингтон.

— Лучшего способа развеять вашу скуку я не могу предложить.

Источник

Как вам будет угодно госпожа

Нельзя было сказать, что сестры Воле были действительно бедны. Скорее, просто привыкли жить куда лучше, чем позволяли их нынешние средства. Когда-то у семьи Воле был великолепный дом в Париже, но ещё при жизни отца сестер он был распродан по частям для уплаты огромных долгов. Теперь от прошлого великолепия для них остались только титулы виконтесс, старинное родовое поместье на берегах Марны и скромненький, разваливающийся на части домик в Марселе, который им любезно оставил в наследство какой-то дальний родственник.

И теперь три сестры Воле — Жюли, Ида и Моник — были вынуждены, несмотря на свою неприязнь друг к другу, идущую ещё из детства, вновь уживаться под одной крышей. Благодаря этому, правда, отношения более-менее наладились: они перестали ссориться каждый день и стали делать это чуть реже. Раз в два или три дня.

Старшая — Жюли де Лондор, — двадцатидвухлетняя блондинка с красивым кукольным личиком, изящная и грациозная, всегда считалась украшением семьи, что не пошло на пользу её характеру. Четыре года назад, когда ей только-только исполнилось восемнадцать, она вышла замуж за маркиза де Лондора, молодого и подающего большие надежды офицера, которого, правда, не любила ни дня в своей жизни, зато была безумно влюблена в его состояние. Антуан прекрасно понимал это, но, рассчитывая рано или поздно покорить сердце Жюли, смирился. Впрочем, как он ни старался, он ничем не мог заслужить любовь своей жены и избавить её мысли от холодного расчета. Его собственная, почти безумная любовь к Жюли только усугубляла и без того подавленное состояние. Под давлением обострившейся меланхолии маркиз де Лондор сделал то, что в большинстве своем делали мужчины в его положении: ушел добровольцем на начавшуюся в 1853 году Крымскую войну с Россией, надеясь только на то, что его убьют в первом же сражении. Маркиза, разумеется, мало переживала по этому поводу.

Ида, средняя сестра, была миловидной девушкой с лицом, очень похожим на волчью мордочку, — если не чертами, то уж точно выражением глаз, во взгляде которых были и непоколебимая уверенность и холодный, почти яростный вызов. Трудно было сказать, была ли она менее красива, чем Жюли, так как внешность обоих сестер была весьма яркой. Скорее, красота их была разного толка. Иде совсем недавно исполнился двадцать один год, но порой казалось, что ей уже далеко за тридцать. Наверное, из всех трёх сестёр она была самая рассудительная и практичная: сказывалась кровь матери, немецкой баронессы, на которую Ида была очень похожа, и, кстати, в честь которой и получила своё столь необычное для Франции имя. Возможно, в ней особенно ярко выражалось смешение педантичной и сдержанной немецкой крови с горячей французской, но Ида была парадоксальным человеком: она одинаково любила одиночество, книги и музыку и шумные балы, легкий флирт и походы по модным магазинам. Правда, в последнее время обо всем этом ей пришлось благополучно забыть и думать только об одном — о деньгах.

Моник было восемнадцать. Рядом со своими сестрами, которые уже одним своим видом притягивали взгляды, она казалась невзрачной и потерянной. Моник не была красива, как Жюли, не имела странного, необъяснимого обаяния Иды, не выделялась никакими исключительными талантами. Никогда, в отличие от сестер, она не высказывала своего мнения, особенно, если оно противоречило мнению окружающих, в то время, как Жюли и в особенности Иду не останавливали такие мелочи. Манеры Моник соответствовали требованиям высшего света: она была скромной, не распущенной, ко всем относилась с добротой и уважением, но никто, кроме её сестер, никогда не думал о том, что в тихом омуте могут водиться черти. Но как бы то ни было, юную Воле считали образцом поведения молодой девушки, в то время как Жюли считали слишком расчётливой и испорченной деньгами, а Иду — слишком распущенной и избалованной мужским вниманием. И Моник, несмотря на то, что она была младше, постоянно напоминала им об этом. Была у младшей Воле и другая, куда более темная и опасная сторона, которая представляла собой молчаливую и холодную, временами даже жестокую и вечно озлобленную особу, которая была готова поступиться чем угодно, ради того, чтобы причинить боль тому, кто стал жертвой её ненависти.

И вот теперь эти три, почти что четыре, противоречивые натуры собрались под одной крышей. Жюли с удовольствием осталась бы в доме своего мужа, но смогла выдержать там лишь месяц его отсутствия. Большой мрачный дом казался ей холодным и неприветливым, слуги шептались у неё за спиной, а мать и золовка удостаивали её лишь колкими замечаниями и высокомерными взглядами. Когда же стало известно о беременности Жюли, шёпот стал только сильнее. «Вилла Роз», как называлось родовое гнездо Воле, хоть и было тоже мрачным и холодным, но зато было родным и знакомым с детства. Сам дом представлял собой небольшой двухэтажный особняк из светло-серого камня, построенный в духе средневекового замка на живописном берегу реки в окружении полей, лугов и лесов, которые тоже входили в состав владений. Внутри дом был обставлен в стиле барокко, что немного контрастировало с его внешней простотой и холодностью. Впрочем, со временем позолота перестала сверкать, шёлк обивки заметно пообтерся, со стен исчезли дорогие картины, а из комнат — самые ценные и редкие безделушки. В глаза это не бросалось, но было заметно, особенно — тому, кто был свидетелем расцвета этой семьи. Тому, кто лицезрел её постепенный упадок, не виделось в этом ничего необычного: семья Воле была не первой, кто пострадал от чрезмерного пристрастия к азартным развлечениям при полном отсутствии удачи и чувства меры.

Комментарий к Пролог

По изначальному замыслу данная вещь пишется без деления на главы, поэтому в дальнейшем это деление может иногда выглядеть странным.

Был холодный осенний вечер, смеркалось. В камине гостиной горел слабый огонь, еле-еле освещая комнату. Жюли стояла у окна, медленно перебирая нитку жемчуга на шее и задумчиво глядя куда-то вдаль. Моник, как всегда прямая, словно палка, сидела в кресле у самого камина и читала какой-то новомодный роман, от которого не могла оторваться уже несколько дней и, кажется, перечитывала уже третий раз. Ида вальяжно полулежала на диване, откинувшись на вышитые подушки и накручивая на палец длинный локон.

— Я, конечно, люблю одиночество, но не до такой степени, — внезапно сказала она, резко выпрямляясь и усаживаясь, подкладывая под спину подушку. — Мы сидим здесь, почти как в заточении уже третью неделю. Мы никуда не можем поехать сами, и мы никого не можем пригласить к себе, потому что наше состояние всё ещё оставляет желать лучшего.

— Мы могли бы поехать на вечер к Шенье на прошлой неделе, но ты сама решила остаться, — ответила Жюли, не поворачивая головы.

— Могли бы, если бы ты снизошла до удовлетворения моей скромной просьбы и одолжила бы нам хоть сколько-нибудь. Мои нижние юбки настолько затерты, что мне будет стыдно пройтись в кадрили! А туфли? Ты видела бальные туфли Моник? Они совершенно сбиты! И это притом, что она танцует реже, чем кто бы то ни было на Марне, — зло возразила Ида. — Нашему отцу, конечно, следовало бы вести дела несколько тщательнее и вовремя выплачивать долги, но что же поделать, если он не отличался дальновидностью?

— Ида, прошу тебя, — тихо сказала Моник, закрывая книгу и кладя её на колени. — Не надо так. Ведь Жюли не обязана помогать нам.

— А кто же тогда, выходя замуж, клялся отцу, что поможет нам поддержать наше благосостояние? — Ида с усмешкой взглянула в спину старшей сестре, с удовлетворением замечая, что плечи Жюли напряглись. — Мне пришлось в несколько раз сократить расходы и уволить почти всех слуг, чтобы мы могли существовать. Мы не можем делать вид, что потеря дома в столице для нас ничего не значит и мы по-прежнему богаты. Здесь каждый знает, что это не так, но разве это означает, что мы должны влачить нищенское существование? А ведь отец хотел завещать «Виллу Роз» тебе, Жюли.

Источник

Имя, Названия, Аббревиатуры, Сокращения
Adblock
detector