Как в будущем будут добывать нефть

Новая добыча: каково будущее нефтяной экономики России

РБК продолжает публикацию совместных материалов с проектом «Россия будущего: 2017–2035». Цель проекта, который реализуется Центром стратегических разработок (ЦСР) совместно с Министерством экономического развития, — очертить вызовы будущего и понять, готова ли Россия на них ответить.

Нельзя говорить о будущем России через 20 лет и обходить тему энергетики. Нефть и газ — это около 80% российского экспорта, около половины доходов бюджета и около четверти ВНП. А ведь к этому стоит прибавить, например, производство азотных удобрений и другие энергоемкие производства, экспортирующие фактически те же нефть и газ, просто в немного переработанной форме и с относительно малой добавленной стоимостью.

В последние годы много говорится о революции в энергетике, которая способна резко подорвать и позиции российского энергоэкспорта в мире, и доходы страны. Как в таких случаях бывает, наряду с истинной информацией и разумными интерпретациями в новостное и аналитическое поля попадает множество мифов.

На энергетическом рынке сейчас наблюдается несколько трендов, ключевые из них четыре:

Это далеко не первый подобный эпизод в истории мирового энергорынка. В 1970–1980-е годы технология морской добычи создала два крупных региона-конкурента ближневосточной нефти — Мексиканский залив и Северное море. Тогда же в электроэнергетике мазут для топки заменили природным газом, произошла модернизация автотранспорта, резко снизившая средний расход топлива, в отдельную отрасль сформировались энергосберегающие технологии в производстве и строительстве. При этом революция в энергетике оказалась плодом технического прогресса на многих других фронтах.

Эти процессы частично были ответом на резкий скачок цен на нефть в начале 1970-х годов, который был вызван сначала утверждением многими нефтедобывающими странами суверенитета над своими ресурсами и обретением рыночной мощи (это позволило диктовать цену), а потом политической нестабильностью во многих нефтедобывающих странах и войнами.

Обвал цен произошел в 1986 году, когда нефтяной отрасли вне Персидского залива предрекали безрадостные перспективы на многие десятилетия. История показала, что жизнь богаче — действительно, сверхдоходы ушли из отрасли, чтобы вернуться 15 лет спустя, в начале 2000-х годов. С тех пор спрос вырос еще в полтора раза, а нефтяные компании ушли с верхних строчек рейтинга Forbes лишь в последние пять лет, уступив их интернет-гигантам.

Общая закономерность в потреблении энергии такова: начиная с XIX века каждый год человечество использует больше топлива каждого вида, чем годом раньше. Уголь мог утратить свое значение в пользу нефти, а нефть — в пользу газа, но только в процентном отношении, прирост спроса нивелировал всю межтопливную конкуренцию.

Сланцевый вызов

Технологии сланцевой добычи начали развиваться примерно за 20 лет до того, как стали мейнстримом. Трехзначные цены на нефть обеспечили высокий спрос на услуги нефтесервисных компаний, а также быстрый рост парка буровых и оборудования для гидроразрыва в США. И теперь благодаря этому парку американские компании разрабатывают огромные запасы нефти, которые были давно известны, но не считались коммерчески выгодными. В результате США резко восстанавливают свою долю на рынке, развернув многолетний тренд на спад добычи. Насколько далеко может пойти рост сланцевой добычи в США — вопрос пока открытый. Большинство аналитиков сходятся в том, что возможно прибавить еще 2–3 млн барр. в день к нынешним десяти с лишним миллионам, но потом этот уровень станет удерживать довольно трудно — сланцевые скважины быстро истощаются, соответственно, все больше новых скважин будет идти на поддержание, а не прирост добычи. Тем временем глобальный спрос продолжает расти: сейчас он вплотную подошел к отметке 100 млн барр. нефти в день и только за последний год вырос на 1,63 млн барр. с предполагаемым примерно таким же ростом в 2018 году.

Парадоксально, но в этом отношении истории развития американской и российской нефтяной отрасли очень похожи — в нашей стране добыча падала с 1988 по 2001 год, сократившись почти вдвое. Прогнозы тех лет предполагали, что этот спад уже не обратить. Однако сегодня Россия добывает столько же, сколько на пике 30-летней давности. Впечатляющий рост добычи в последние семь-восемь лет связан с масштабным внедрением скважин с длинными горизонтальными стволами (до 1500 м) и многостадийным гидроразрывом (до 25 стадий). Это американский уровень примерно пятилетней давности. Эти технологии позволили ввести в разработку те участки и горизонты месторождений в Западной Сибири, которые нельзя было рентабельно разрабатывать старыми способами. Отмечу, что Россия практически не добывает из сланцевых залежей, потому что уходить на сланец, пока не выработаны более простые в разработке запасы, нет смысла. Однако Россия сейчас обладает вторым после США парком тяжелых буровых станков и флотом установок гидроразрыва.

Новый рынок газа

Вторым аспектом энергетической революции оказалось бурное развитие рынка СПГ. Долгое время рынка как такового не было — существовали жесткие связки между добывающим проектом, заводом СПГ и терминалом, на котором предполагалось принимать этот газ. Фактически это был аналог трубы, только контрактный. И завод СПГ, и терминал, и танкеры были слишком дорогими, чтобы строить их спекулятивно, в расчете на спотовые продажи и покупки, — инвесторам нужны были гарантии окупаемости. Со временем появилось достаточно мощностей в цепочке, чтобы эти опасения стали снижаться. Ключевым событием станет появление на рынке большого количества СПГ из США в 2019–2022 годах. На мировой рынок может выйти до 100 млрд куб. м газа, что сопоставимо с объемами российского экспорта в Европу.

В 2016 году Европа импортировала 50 млрд куб. м СПГ в переводе на трубопроводный газ, а импортных мощностей есть на 160 млрд. Правда, эти мощности распределены неравномерно и сконцентрированы в основном на крайнем западе континента — трубопроводов оттуда в Германию и Центральную Европу, по которым этот газ можно было бы доставить, просто нет. И даже с учетом практически бесплатного сжижения американский СПГ оказывается дороже, чем российский газ. Естественным рынком для американского СПГ оказывается Азия с ее растущим спросом и более высокими ценами.

Появление СПГ меняет существовавшую долгое время концепцию рынка газа как безальтернативной системы, когда решение о закупке у того или иного поставщика создавало отношения сильной взаимной зависимости и риска. СПГ не может конкурировать в Европе по цене с российским газом, но создает ему всегда доступную альтернативу. Это резко сокращает возможности России диктовать цену. Но это дает и сильный переговорный рычаг — всегда можно сказать, что рынок конкурентен, а Россия — отнюдь не монопольный поставщик и не определяет цену. В нынешних напряженных политических обстоятельствах это дает потенциальным покупателям определенный комфорт — решение о покупке газа становится экономическим, а не из сферы политики и безопасности.

Впрочем, сейчас основное внимание авторов энергетических прогнозов приковано не к нефти и газу, а к возобновляемой энергетике. На первый взгляд прогресс в этой отрасли способен резко снизить, если не свести к нулю, спрос на газ и уголь, а с переходом транспорта на электричество — и на нефть. Так ли это, рассмотрим в следующей статье.

Источник

Конец эпохи: какое будущее ждет нефтяную отрасль

2020 08 24T081738Z 1844377212 RC28KI9MP4MP RTRMADP 3 GLOBAL OIL.JPG

Международная нефтегазовая компания BP опубликовала ежегодный прогноз о состоянии мировой энергетической отрасли до 2050 года — Energy Outlook BP 2020. Эксперты компании сходятся на том, что к докризисному положению нефтяная отрасль либо вернется через несколько лет, либо не вернется уже никогда. Особенно если изменятся нормы права в части платы за выбросы загрязняющих веществ в атмосферу или в массовом сознании людей произойдут сдвиги в сторону более экологичного потребления. BP просчитала три сценария, согласно которым будет развиваться энергетика: «Быстрый» (Rapid), «Нулевой» (Net Zero), «Текущий базовый» (Business-as-usual). Подробности и оценки экспертов — в материале «Известий».

Логично и последовательно

20191029 gaf u39 1796 1

Минус в том, что этот сценарий базируется исключительно на цифрах предыдущих лет, без учета быстроразвивающихся технологий и стартапов. Эксперты считают этот сценарий неблагоприятным для благосостояния людей и экологии.

Такой сценарий вероятен более остальных, по мнению Максима Худалова, руководителя группы оценки рисков устойчивого развития АКРА. «Если плата за выбросы подорожает, развитые страны будут сокращать потребление нефтепродуктов. Но это вряд ли применимо в ближайшее время к развивающимся: углеводороды пока дешевле и удобнее, чем ВИЭ. Вряд ли Индия и страны Африки откажутся от ископаемых энергоносителей». Эксперт также ставит под сомнение бурный рост водородных проектов: «Затраты на перестройку энергетической инфраструктуры — астрономические».

Настоящей причиной публикации этого отчета Максим Худалов называет политику: BP открыто заявила о поддержке зеленых трендов и, возможно, обозначил собственный курс развития.

png

20180208 gaf u39 997

С Худаловым согласна Мария Белова, директор по исследованиям VYGON Consulting. «В августе компания BP представила новую зеленую стратегию, согласно которой снизит добычу нефти и газа на 40% к 2030 году. Странно было бы прогнозировать рост мирового спроса на нефть, объявив о такой стратегии развития. Так, вместо ежегодного анализа состояния энергетики опубликован глобальный прогноз по отрасли с более длинными и более разнообразными вариантами. Так, BP впервые заглянула в 2050 год и описала три сценария развития».

По мнению аналитика, спрос на нефть не упадет сильно в ближайшие годы: «Допускаем рост потребления выше уровня 2019 года после постпандемического восстановления экономик до 2025–2026 годов. Далее спрос снизится». Таким образом, истинное положение дел будет средним между «Базовым» и «Быстрым» сценариями.

Очень дорогие выбросы

«Быстрый» вариант предполагает корректировки с помощью политических мер, из-за чего вырастет стоимость парниковых выбросов. Общее число угольных выбросов снизится до 70%. Этот вариант развития событий — средний по показателям относительно двух других. «Быстрый» сценарий предполагает медленный рост ВВП и резкое снижение использование угля. Больше всего энергопотребления, согласно оценке BP, придется на транспорт. Наряду с традиционными «бензиновыми» средствами передвижения предполагается широкое развитие электрического и водородного транспорта.

png

2020 07 28T164720Z 1986502529 RC2G2I9Y3YTL RTRMADP 3 USA SHALE PREVIEW

К такому варианту склоняется Михаил Аристакесян, руководитель аналитического управления ГК «ФИНАМ»: «BP, на наш взгляд, правильно описала будущий тренд в энергетике. Сроки исполнения сценария более-менее оптимистичные и подлежат коррекции. Однако тренд очевиден: доля традиционной энергетики будет снижаться, а альтернативной — расти». Эксперт считает, что этот сценарий характерен не только для стран Запада: «Тот же Китай активно развивает альтернативную энергетику».

Пробуждение массовой сознательности

Согласно «Нулевому» сценарию, к политическим мерам добавится и влияние массового экологического сознания, которое стимулирует альтернативную энергетику, осознанное потребление и бережное отношение к природе на уровне стран и отдельных домохозяйств. Годовой объем выбросов снизится на 95%, до всего 2 гигатонн к 2050 году, а глобальный рост температуры не превысит 1,5 градуса по Цельсию. Потребление угля уменьшится на 70%, а объем возобновляемой энергетики приблизится к 60%. В промышленности широко будет использоваться водородная энергетика и энергия биомасс. В электроснабжении населения вырастет доля водорода и снизится — газа, а транспорт станет преимущественно электрическим.

png

RIAN 5729638.HR .ru

По мнению Екатерины Косаревой, управляющего партнера аналитического агентства WMT Consult, этот сценарий — крайне радужный и вызывает много вопросов. «Нулевой» вариант развития событий не учитывает множества факторов. Это и лобби нефтяников, приближенных к правительствам, которые так легко не сдадут позиций. И изменения в социальной жизни: речь идет о миллионах рабочих мест в нефтяной отрасли. Резкий переход транспорта на электричество и водород также сомнителен: люди слишком консервативны, чтобы менять привычки, а для автомобильной промышленности чревато огромными затратами на массовую реорганизацию производств. Снижение потребления угля также под вопросом: страны Азиатско-Тихоокеанского региона потребляют много энергии, и за зеленую они пока объективно не могут заплатить. Кроме того, на массовое применение зеленой энергетики нужны колоссальные средства. Производство, хранение, транспортировка, инфраструктура того же водорода — всё сейчас находится в зачаточном развитии, в стадии исследований, и не все пилотные проекты, даже успешные, реально применимы к реальной жизни из-за дороговизны материалов, производства или обслуживания». Косарева отмечает, что сами эксперты BP называют варианты сценариями, но не прогнозами.

2020 08 23T144011Z 1279696140 RC2QJI97II5O RTRMADP 3 USA STORMS LAURAMARCO.JPG

Общие тенденции

Независимо от сценария спрос на электроэнергию будет расти: на 10% по «Быстрому» и «Нулевому» сценарию и на 25% — по «Базовому». Потребность при этом будет покрываться из разных источников. Это означает глобальный передел структуры энергетического рынка в пользу диверсификации. В мировой истории такое случится впервые: всегда существовал какой-то доминирующий энергоноситель. «Быстрый» и «Нулевой» сценарии отводят большую роль водородной энергетике. Газовую сферу ждет усиление или, наоборот, падение в зависимости от варианта.

png

По оценкам BP, в любом случае ожидается рост возобновляемой энергетики плавный или резкий. В структуре ВИЭ — энергия солнца, ветра, геотермальная или энергия биомассы. При этом стоимость получения киловатта с помощью объекта ВИЭ на 25–70% будет ниже, чем сейчас. Пик развития альтернативной энергетики придется на 2030–2040-е годы XXI века.

2020 07 21T080649Z 883558638 RC2KXH9N4O2Y RTRMADP 3 GLOBAL OIL 0.JPG

А что с Россией

В России львиную долю экспорта составляют традиционные энергоносители, и оба «экологичных» сценария экономически невыгодны. В то же время зеленый тренд характерен для развитых стран, к которым причисляет себя Россия. В этом противоречие.

«Перспективы ТЭК РФ — в глубокой нефтепереработке. Пора понять, что экспорт энергоносителей — дорогое удовольствие. Прежде всего необходимо развивать собственную экономику, пользуясь дешевыми энергоресурсами, и догонять отставание в химии и машиностроении», — комментирует Максим Худалов из АКРА.

Мария Белова из VYGON Consulting считает прогноз BP предостережением для России. «Базовый» сценарий предполагает для России суточную добычу в 12 млн баррелей в сутки к 2030 году. Согласно «Быстрому», уже до 2030 года добыча упадет до 7 млн баррелей в сутки. Это означает усиление конкуренции на рынке и, скорее всего, невысокие цены на нефть». Эти факторы нужно учитывать в стратегическом планировании экономики и бюджета страны.

png

Московский нефтеперерабатывающий завод, где в июле был введен в эксплуатацию высокотехнологичный комплекс переработки нефти «Евро+»

Впрочем, авторы исследования указывают, что озвученные варианты не более чем сценарии и не являются прогнозами. На нефтяную отрасль, как показал 2020 год, могут повлиять самые неожиданные факторы: экономические договоренности, разрывание политических отношений и санкции, пандемия и связанные с ней ограничения.

Источник

Будущее черного золота. Почему рано ставить крест на нефтяной промышленности

man

Глобальная энергетическая система как основа экономического развития человеческой цивилизации сегодня оказалась на перепутье, а различные силы и факторы подталкивают ее к движению в разных направлениях. Из всех движущих сил четко прослеживаются три основные: стремление снизить стоимость производства энергии, смещение акцентов в энергетической политике стран — потребителей энергии и качественное (если не количественное на сегодняшний день) развитие технологий.

Устойчивая тенденция к сокращению затрат на производство энергии наблюдается в каждом секторе энергетики уже около двух лет. Наибольшее снижение затрат на энергопроизводство приходится на секторы ветряной и солнечной энергетики. В секторе нефтепереработки снижение расходов в значительной степени обусловлено технологическими достижениями, массовым банкротством компаний — производителей сланцевой нефти и газа, использовавших дорогие технологии добычи, и резким снижением затрат на геологоразведку. В газовом секторе укреплению тенденции к снижению расходов существенно содействовали недавний ввод в эксплуатацию основных месторождений дешевого газа и относительно низкие затраты на техническое обслуживание и содержание газовых месторождений и ресурсов.

Новые акценты

В энергетической политике энергопотребляющих стран происходит смещение акцентов. Совершенно очевидно, что новая администрация США еще не закончила работу над энергетической политикой страны, однако ее общие контуры уже ясны. Основными ее принципами будут расширение системы трубопроводов для транспортировки углеводородов, открытие доступа к участкам федеральных земель для разведки запасов нефти и газа и усиление поддержки ядерной промышленности.

Остается только выяснить, окажется ли стремление администрации Трампа к возрождению угольной промышленности надежной страховкой от замедления темпов роста сланцевого сектора нефтяной промышленности или реальной попыткой сохранить уголь в качестве одного из основных источников энергии в условиях активно набирающего обороты движения к экологически ответственному использованию природных ресурсов. Аргументом в пользу последнего может стать официальный отказ США от Парижского соглашения. Пока также непонятно, как новая энергетическая политика отразится на структуре и объемах спроса и предложения источников энергии.

В остальных странах Организации экономического сотрудничества и развития (иными словами, в экономически развитых странах) энергетическая политика направлена на активное переориентирование на производство энергии из альтернативных источников. С апреля 2017 года Великобритания перестала использовать уголь для производства энергии, к тому же Франция и Великобритания поставили своей целью полную электрификацию дорожного транспорта к 2040 году. Ряд других развитых стран тоже поставили подобные, хоть и более скромные цели, соответствующие общему направлению энергетической политики ЕС.

Но последствия такой политики для окружающей среды пока что большей частью предугадать невозможно.

Самая очевидная проблема — это литий, который:

представляет собой легко воспламеняющийся и очень активный металл (в природе встречается в виде соединений, таких как карбонат лития; получение лития, пригодного для эксплуатации, требует химической обработки);

обычно встречается в мокрых солончаках на участках с недостаточным количеством воды, поэтому процесс добычи лития сопряжен с использованием большого количества воды; и здесь помимо главной проблемы — радиоактивного заражения воды в результате использования лития — возникнет необходимость решать проблемы истощения запасов и стоимости транспортировки.

Поскольку для кучного выщелачивания используются токсические химические вещества, возникает дополнительный риск их утечки и загрязнения ими почв и воды. К тому же процент литий-ионных аккумуляторов, которые сдают на переработку, даже в странах ОЭСР очень низкий и выражается однозначным числом. В большинстве случаев использованные аккумуляторы оказываются на свалке как обычный мусор.

Агентство США по защите окружающей среды (US EPA) и Европейский союз (исследование 2012 года под названием «Наука в области окружающей среды») пришли к выводу, что проблема утилизации литий-ионных аккумуляторов сильнее всего влияет на истощение запасов этого металла. К тому же технологически процесс производства литиевый аккумуляторов, как и никель-металл-гибридных, сопряжен с высоким энергопотреблением: на производство килограмма готовых аккумуляторов приходится затратить эквивалент 1,6 кг нефти.

Помимо этого, производство литиевых аккумуляторов имеет один из высочайших показателей выброса парниковых газов: 12,5 кг эквивалента CO2 на килограмм произведенных аккумуляторов. Учитывая эти факторы, электрификация дорожного транспорта, вероятно, вместо ожидаемого результата лишь перенесет загрязнение с дорог «на другой ландшафт». Побочный результат в этом случае тоже вполне предсказуем: транспорт и дальше будет зависеть от нефти и других углеводородов в качестве основных источников энергии.

С переходом на электротранспорт и увеличением количества бытовой электроники и всевозможных гаджетов возникает еще один фактор, последствия которого для окружающей среды пока не понятны: резкий рост спроса на сырье, поскольку для производства всей электроники нужны провода, процессоры и зарядные устройства. Компания Volvo первой из производителей автомобилей заявила в прошлом году, что с 2019 года все ее автомобили будут оснащены двигателями гибридного типа. Как будто в ответ на это заявление компания Volkswagen предприняла попытки монополизировать рынок кобальта в ожидании резкого роста спроса на этот металл. Спрос на литий, кобальт и медь уже увеличивается и, вполне ожидаемо, может достичь новых пиковых показателей по мере роста популярности электромобилей.

При бешеном росте потребления энергии из возобновляемых источников, таких как ветер и солнце, увеличивается потребление металлов, необходимых для производства турбин и панелей. Учитывая быстрый рост спроса на бытовую электронику, стоит серьезно задуматься над тем, хватит ли в будущем металлов и для нее.

По имеющимся оценкам, компании Volkswagen к 2025 году для производства электромобилей понадобится треть имеющихся на сегодня в мире запасов лития.

Брэм Мертон (Bram Murton), геолог Британского национального океанографического центра, утверждает, что если к 2040 году все автомобили, ездящие по дорогам Европы, перейдут на электродвигатели и если они будут пользоваться аккумуляторами такого типа, как в Tesla третьей модели, понадобится в 28 раз больше кобальта, чем добывается на сегодняшний день. Основные разведанные запасы кобальта сосредоточены в Демократической Республике Конго и ряде других африканских стран. Но активная бесконтрольная добыча на африканском континенте грозит появлением еще одной Сахары.

Существует две технологические разработки, которые влияют и в будущем продолжат серьезно влиять на нефтяную промышленность: возрожденная технология гидроразрыва пластов в сочетании с горизонтальным бурением и существенное улучшение технологий производства аккумуляторов. Первая привела к увеличению предложения, а вторая постепенно снижает спрос. Вполне вероятно, что развитие этих технологий продолжится и будет менять будущее. Дальнейшее освоение возобновляемых источников энергии в сочетании со стремлением заменить двигатели внутреннего сгорания (ДВС) силовыми агрегатами на электричестве продолжат и дальше снижать спрос на нефть. Но! Даже в случае успешной реализации британско-французского сценария полной ликвидации транспортных средств на ДВС к 2040 году количество автомобилей на электродвигателях составит приблизительно 12% от общего количества транспортных средств всех стран мира.

Среди прочих факторов, существующих уже давно и, как правило, влияющих на спрос и предложение энергии (а также углеводородов как ее основного источника), следует отметить рост населения, экономический рост, политические события, погодные условия, социальную напряженность в странах — производителях нефти. И это далеко не все. Отличие на сегодня заключается в стремлении диверсифицировать источники энергии и постепенно отойти от угля и углеводородов за счет применения технологических достижений и регуляторных механизмов.

При этом зрелость мировой нефтеиндустрии означает, что любое значительное изменение требует серьезных усилий или наличия у новых товаров и технологий существенных преимуществ, благодаря которым они смогут успешно конкурировать с используемыми сейчас. Иными словами, технологии приведут к медленной эволюции нефтяного сектора, а не к взрывным революционным изменениям.

Углеводородный прогноз

Без кардинальных прорывов в области технологий производства энергии углеводородный сектор неизбежно будет оставаться основным источником производства энергии, при этом уровень спроса на 2018–2040 годы сохранится на прогнозированном показателе: 100 млн баррелей нефтяного эквивалента в день. Верно и то, что возобновляемые источники энергии будут расти самыми высокими темпами, на уровне 7%, но даже при столь высоком показателе роста на них к 2040 году будут приходиться не более 7% (по оценкам ОПЕК — 5,4%) всей производимой в мире энергии.

Основной сдвиг может произойти в секторе углеводородов при увеличении доли газа до приблизительно 25%. Такой сдвиг вызван коммодитизацией газа, меньшим вредом газа для окружающей среды, а открытие новых газовых участков и резервов почти сравняли газ по доступности и безопасности с нефтью, что ведет к увеличению его доли в общем предложении энергоносителей. Кроме того, регуляторные механизмы замены угля будут способствовать увеличению спроса на углеводороды в целом и на газ в частности, поскольку конструкция большинства современных электростанций позволяет легко и быстро перейти с угля на газ.

В 2017 году нефть составила около 34% всех потребляемых в мире энергоносителей. В 2017 году мировой спрос на нефть вырос на 1,4 млн баррелей в день, до 96,8 млн баррелей в день, вследствие чего цены на сырую нефть в течение года продемонстрировали дальнейший рост. Но даже при столь солидном росте спроса доля нефти в общем предложении энергоносителей не останется на прежнем уровне. Прогнозы по снижению доли нефти к 2040 году варьируются; приводятся разные цифры: от одной трети до чуть более одной четверти. При этом все прогнозы основаны на предположении, что и США, Индия и Китай (за счет которых на сегодня мировой спрос на нефть вырос на 56% за 2016–2017 годы) будут стимулировать развитие других источников энергии и продолжат соблюдать различные обязательства по предотвращению загрязнений окружающей среды (подобных обязательствам в рамках Парижского соглашения). Но на сегодня ни США, ни Китай не проявляют никакого интереса в этом направлении.

США активно пропагандируют добычу сланцевой нефти, благодаря которой Америка к 2022 году планирует превратиться в чистого экспортера. Стремление администрации Трампа к выходу из Парижского соглашения может в долгосрочной перспективе подталкивать рост спроса на нефть, в результате чего ее доля в общем предложении энергоносителей к 2040 году возрастет.

В то время как события, связанные с добычей нефти, широко освещаются и оцениваются, значительно меньше внимания уделяется грандиозному падению потребления нефти в США по сравнению как с недавними показателями, так и с последними прогнозами; это один из наибольших сюрпризов, преподнесенных мировым рынком нефти за последние годы. Оказалось, что в 2017 году США потребляли меньше нефти, чем в 1997 году, хотя экономика выросла за этот период почти на 50%.

Выравнивание потребления нефти в США оказалось по большей части неожиданным. В 2003 году Управление по информации в области энергетики при Министерстве энергетики США прогнозировало на ближайшие два десятилетия неуклонный рост потребления нефти в среднем на 1,8% в год. Предрекалось увеличение потребления нефти к 2025 году на 47% по сравнению с 2003 годом. Показатели разработок нефтяных месторождений и нефтедобычи основывались, главным образом, именно на этих прогнозах, поэтому низкое потребление как раз и стало одним из факторов, которые привели к краху нефтяного рынка в 2013–2014 годах.

Топливо и потребности

Удивительно, что снижение уровня потребления нефти наблюдается практически только в Америке и не коснулось других стран. Однако прогнозы спроса (и соответствующие прогнозы по добыче) в этот период основывались на предположении о том, что в США спрос будет и дальше расти. Обвал цен на нефть в 2013–2015 годах объясняется отчасти тем, что данную тенденцию не заметили, и поэтому не было предпринято соответствующих мер; ожидается, что после корректировок 2015–2017 годов мы увидим некоторый скромный рост на уровне средневзвешенного показателя экономического роста.

В США на транспорт приходится 80–90% от общего объема потребления нефти в 2017 году и (по прогнозам) в 2025 году. Остальная часть потребляется промышленностью: 20% в 2017 году и 7% в 2025 году, при этом на коммунальный и коммерческий сектор приходится в общем 4% в каждый из указанных годов. И хотя в остальных секторах в процентном соотношении наблюдались такие же сюрпризы по потреблению, как и в транспортном, поскольку они потребляют значительно меньше нефти, их показатели не влияют на общую картину.

Изменения модели пользования американцами автотранспортом и повышение эффективности топлива больше всего влияют на снижение потребления ископаемого топлива. Есть еще два фактора, которые способствовали более экономному потреблению автомобильного топлива:

стандарты эффективного использования топлива;

более высокие цены на бензин, чем ожидалось.

Стандарты эффективного использования топлива объясняют до 50% увеличения экономии топлива в период с 2007 до 2017 года; и по мере ужесточения этих норм показатель будет и дальше увеличиваться. Высокие цены на бензин по сравнению с 2003 годом объясняют на сегодня минимум 17% увеличения экономии топлива.

Причины снижения спроса

По новым аналитическим данным, которые приводит Совет экономических консультантов при президенте США, основные изменения в траектории пробега (в милях) объясняются изменениями демографического характера, такими как старение населения и выход на пенсию поколения беби-бумеров, а также изменениями экономических переменных: уровня доходов, занятости и цен на бензин (Совет экономических консультантов, 2015 год).

Имеются также свидетельства того, что влияние демографических факторов на количество пройденных миль тоже меняется. Так, например, люди в возрасте до 40 лет наездили в 2009 году на 5% меньше, чем те, кому было до 40 лет в 1990 году. Поскольку демографические и экономические факторы прогнозировать проще, чем изменения под их влиянием, значение этих изменений представляет собой проблему для прогнозирования будущего уровня потребления нефти.

Если документировать удивительное снижение потребления нефти в США как в абсолютном выражении, так и по сравнению с последними прогнозами, становится ясно, что как раз в транспортном секторе наблюдаются неожиданные отличия между прогнозами по потреблению нефти и реальными данными, а также между прошлыми и недавними прогнозами. Показатель пробега транспортных средств (в милях) имеет большое значение для транспортного сектора, но увеличивающаяся экономия топлива (читай: снижение уровня потребления топлива) имеет большее значение.

В период с 2003 по 2014 год цены на бензин объясняют увеличение экономии топлива в секторе легковых автомобилей. Но ужесточение норм экономии топлива будет все сильнее влиять на экономию топлива в целом как для легковых, так и для грузовых автомобилей. На грузовой транспорт приходится одна пятая общего потребления топлива в транспортном секторе, и это самый быстрорастущий компонент транспортного сектора. Объявленные администрацией президента США новые нормы экономии топлива для грузового транспорта снизят фактический уровень потребления в транспортном сектора даже по сравнению с прогнозами на 2025 год, в которых эти новые нормы не учитывались.

Потребности США и Китая

Застой спроса на нефть в США вряд ли сдвинет Америку в обозримом будущем с позиции второго по величине потребителя нефти в мире. По прогнозам ОПЕК, Китай к 2040 году догонит Америку в качестве крупнейшего потребителя нефти, но уровень потребления нефти Китаем составит к этому времени около 22% от общего предложения нефти, и страна сохранит лидирующие позиции по этому показателю. Совершенно очевидно, что и при Обаме, и при Трампе администрация президента стремится минимизировать зависимость США от импортной нефти, снимая для этого все ограничения на разработку сланцевой нефти и поддерживая ее производителей (что наблюдалось во время недавнего кризиса цен). Но при этом запасы американской сланцевой нефти по большей части недоразведаны и пока незначительны. Несмотря на недавно открытые новые технологии добычи, сохраняется высокий уровень расходов на добычу. В результате такой политики изменяются модели экспорта нефти и маршруты ее транспортировки, поскольку основная часть потребления нефти к 2040 году будет приходиться на развивающиеся страны.

Требования по основным капиталовложениям, отсутствие инфраструктуры и высокая стоимость производства альтернативной энергии обеспечат ископаемому топливу в обозримом будущем роль основной движущей силы экономического роста развивающихся стран. Постепенное свертывание использования угля будет уравновешиваться попытками регулятора уменьшить зависимость от нефти. Сланцевая нефть и нефтяные пески будут умеренно влиять на географию потребления и еще меньше на механизм формирования цен на нефть.

Изменение моделей потребления нефти повлияет на ценообразование и механизмы торговли. Не исключено, что мы станем свидетелями новых вызовов существующему на сегодня доминированию семи крупнейших трейдеров и «отвязке» цен на нефть от сортов Brent и WTI в качестве эталонов, поскольку объемы их добычи будут падать по сравнению с объемами добычи нефти, цены на которые привязаны к ценам на Brent и WTI.

В общем и целом в мировом нефтяном секторе, похоже, наступает самый глубокий переходный период с тех пор, как в конце 1960-х сформировался его сегодняшний облик. Пока неясно, что он будет представлять собой к 2040 году, но совершенно очевидно, что предрекать ему гибель еще рано.

Источник

Имя, Названия, Аббревиатуры, Сокращения
Adblock
detector