Как была вооружена армия при елизавете петровне

Русская регулярная пехота

См. также:

Удивительнее всего то, что в этих условиях армия умудрялась одерживать весьма серьезные победы, сохраняя боеспособность и высокий моральный дух. И все-таки «экономия» не проходила бесследно: все победы достигались слишком высокой ценой и не приводили к решающим результатам.

Такое положение вещей характерно для длительного периода истории России, за который на престоле сменились несколько властителей: Екатерина I, Петр II, Анна Иоанновна, Иоанн Антонович, и, наконец, Елизавета Петровна.

Комплектование

Комплектование полков по-прежнему осуществлялось рекрутскими наборами, проводимыми по мере надобности. Требования, предъявляемые к рекрутам при наборе, чрезвычайно снизились: в армию зачастую сдавали тех, от кого нужно было избавиться, даже преступников. С 1729 г. в рекруты брали беглых и бродяг, а позже и просто нищих, отлавливаемых на улицах городов. Таким образом государство решало сразу две проблемы: пополняло армию и перекладывало заботу о неблагонадежных людях на полковое начальство.

В армию по-прежнему забирались солдатские дети. Для них еще при Петре были учреждены школы в гарнизонах, где велось обучение чтению, письму, арифметике и «солдатской экзерциции». Семейных солдат в армии становилось все больше, и количество солдатских детей постоянно увеличивалось. Эти школы давали устойчивый приток писарей, музыкантов и специалистов для полкового хозяйства; малоспособных воспитанников зачисляли в солдаты. Грамотных в полках становилось все больше, чему способствовал и последовавший в 1731 г. запрет на производство в унтер-офицеры неграмотных солдат.

Дворяне, несшие пожизненную службу, только в 1736 г. получили некоторое послабление: срок службы был ограничен 25 годами; при наличии нескольких сыновей в семье одному из них разрешено было не вступать в службу и оставаться дома для ведения хозяйства. Дворяне Эстляндии и Лифляндии проходили службу на добровольной основе.

Дворянские недоросли зачислялись в полки рядовыми или унтер-офицерами. После смерти Петра I исчез жесткий контроль над дворянской службой; злоупотребления в этой сфере стали входить в систему. Отпрыски большинства богатых и знатных фамилий записывались в полки с самого рождения и, проживая в родительском доме, «проходили службу с нижних чинов». По достижении совершеннолетия они получали обер-офицерские звания. Такой порядок, чрезвычайно широко распространившийся при Елизавете, полностью искажал саму петровскую идею подготовки будущих офицеров.

В гвардии возник институт сверхштатных унтер-офицеров и нижних чинов; ими становились молодые дворяне, записанные в полки в 8-12 лет. Многие из них находились в домашних отпусках «для повышения образования». Среди прочих, в 1742 г. ведено было «написать лейб-гвардии Семеновский полк в солдаты сверх комплекта без жалования» 12-летнего недоросля Александра Суворова. Два раза затем ему предоставлялись двухгодичные отпуска, во время которых он обучался «указанным наукам, а именно: арифметике, геометрии, тригонометрии, артиллерии и часть инженерии и фортификации, також из иностранных языков да и военной экзерциции. «. Василий Иванович Суворов, отец молодого мушкетера, перед каждым отпуском писал обязательство гвардейскому полку, а раз в полгода отчитывался об успехах сына в учебе. Лишь в 1751 г. А. В. Суворов получил сержантское звание, а в 1754 г. был переведен в армию поручиком.

Правительство вообще стремилось повысить уровень образования офицеров, ведь среди дворянских недорослей находилось немало неучей. С такими обходились жестко: с 1737 г. велено всех неграмотных дворян навечно зачислять в солдаты. При Анне Иоанновне, в 1731 г., был образован Кадетский корпус, призванный повысить уровень общего и военного образования офицеров. На деле же оказалось, что лишь к 50-м гг. подготовка кадетов вышла на требуемый уровень. К тому же только немногие выпускники корпуса становились офицерами армии, большая часть предпочитала пополнять многочисленную группу гвардейских унтер-офицеров.

Недворяне получали офицерские чины крайне редко, да и то, как правило, во время боевых действий.

В экстренных случаях пополнение офицерских кадров шло без соблюдения даже тех (весьма мягких) правил, какие действовали обычно. Перед Семилетней войной множество армейских сержантов было сразу произведено в подпоручики, минуя чин. Во время же войны 1758 г. приходилось производить в офицеры даже нижних чинов гарнизонных полков; кроме того, прибегли к ускоренному выпуску воспитанников Кадетского корпуса и производству гвардейских унтер-офицеров.

В армию по-прежнему принимали иностранцев. Иногда это приводило к некоторым недоразумениям: так, во время войны со Швецией в 1741 г. из всех полков, стоящих в Финляндии, отозвали офицеров шведской национальности. В 1732 г. оклады офицеров-иностранцев уравняли с окладами русских.

Изначально производство в офицерские чины осуществлялось баллотировкой офицеров полка. Свойственные этой системе возможности злоупотреблений приводили к тому, что многие заслуженные офицеры десятилетиями не повышались в чине; в то же время молодые «протеже» высшего начальства быстро делали карьеру. Все последующие изменения системы производства (предоставление права повышения лично Б. Миниху в 1736 г., производство по старшинству и достоинству при Елизавете Петровне) так и не смогли упорядочить прохождение службы офицеров; впрочем, это не удавалось и в более поздние периоды.

Организация

Организационная структура пехотных частей и соединений изменилась незначительно.

Наибольшие изменения в этот период претерпели гренадерские формирования. При Екатерине I роты сводных гренадерских полков были отправлены к своим полкам; фузелерные полки, в свою очередь, выделили из своего состава по одной фузелерной роте. Таким образом, вместо гренадерских полков составились фузелерные, получившие единообразную с остальными организацию из 2 батальонов (1 гренадерская и 7 фузелерных рот).

При Елизавете Петровне численность полков была увеличена; в 1747 г. к двум существовавшим был добавлен третий батальон из 4 мушкетерских рот. Для реорганизации провели специальный рекрутский набор; сформированные батальоны сопроводили к полкам специально посланные офицеры. В 1753 г. количество гренадерских рот в полку возросло до трех; батальон включал в себя теперь 1 гренадерскую и 4 мушкетерских роты. Однако такой состав сохранился недолго: уже через 3 года гренадерские роты вторых батальонов вошли в состав сформированных четырех номерных гренадерских полков. В каждом из них состояло 10 рот, разделенных на два батальона. Высокое качество этих новых полков уже в 1757 г. отмечалось даже не слишком расположенным к русским, иностранным наблюдателем: «Главная их армии сила состоит в гранодерских полках, и подлинно, все гранодеры люди плотные и сильные. «.

Читайте также:  Как будет на осетинском дура

Вообще, гренадерские части и подразделения при Елизавете Петровне были поставлены в привилегированное положение относительно прочей пехоты. От полкового начальства постоянно требовали поддерживать штатную численность гренадерских рот вне зависимости от численности мушкетерских. И оказалось, что к началу Семилетней войны мушкетерские роты полков за редким исключением могли выставить более 20-25 рядов (100 человек рядовых вместо 144 по штату); в то же время гренадеров, как и полагалось по штату, везде по 200 в роте. Некомплект к 1756 г. доходил до 280 нижних чинов на полк (около 2 рот). Через год это число возросло втрое, поэтому по предложению генерал-аншефа В. В. Фермора в полках укомплектовали полностью 2 батальона и 2 гренадерские роты; остатки третьего батальона отослали для пополнения рекрутами.

Помимо созданных перед Семилетней войной постоянных гренадерских полков, во время войны появились новые сводные гренадерские части (Сводно-Гренадерский полк в 1757 г. при Гросс-Егерсдорфе) и подразделения (сводно-гренадерские батальоны под Кольбергом в 1761 г.), а штатные гренадерские полки в ходе боевых действий были почти все расчислены на отдельные батальоны.

Артиллерийская часть в полевых полках претерпела значительные изменения. Вплоть до 1736 г. при полках состояло по 2 трехфунтовых пушки на лафетах с 4 шестифунтовыми мортирками на станках, перевозимыми на пушечных лафетах. Весь этот парк обслуживали назначенные от артиллерии 2 канонира, 4 фузелера и 6 фурлейтов; кроме того, в каждой роте был 1 фузелер, обученный премудростям артиллерийской службы. В 1736 г. каждый полк должен был получить дополнительно еще 2 пушки и 4 мортирки, но на деле такое удвоение артиллерии произошло лишь через год. Мортирки, по новому правилу, обслуживали специально обученный обер-офицер и 8 гренадеров. Но, помимо усиления огневой мощи, «прибавочная» артиллерия перегружала подвижную часть полка. Поэтому до 1745 г. в полках то изымали эти «лишние» орудия, то добавляли вновь, пока, наконец, не выключили их из штата. В дальнейшем двойная артиллерия появляется в 1748 г., но только в полках вспомогательного русского корпуса на Рейне.

В начале 50-х гг. инспекция показала, что в полках начисто отсутствуют навыки стрельбы из мортирок, даже лафетов к ним не содержится. Для исправления артиллерийской части в 1753г. к каждому из полков был откомандирован офицер-артиллерист. Также, по представлению графа П. И. Шувалова, предполагалось усилить полковую артиллерию полупудовой «секретной гаубицей», предназначенной, прежде всего, для стрельбы картечью. Подобные гаубицы поступили в полки Обсервационного корпуса, но в других частях не нашли применения; как вскоре выяснилось, они не оправдали возлагаемых на них надежд.

По штату 1756 г. каждому полку полагалось 4 медных трехфунтовых пушки и 8 шестифунтовых мортирок. Орудийный парк полностью переходил в ведомство полка, а прислуга комплектовалась чинами полка из расчета 9 человек на пушку и 12 запасных. Заведовал этим хозяйством зачисленный в штат полка артиллерийский офицер, носивший полковой мундир. Пушки с 1757 г. стали заменять на четвертькартаульные (двенадцатифунтовые) единороги, но их оказалось недостаточно. Армию снабжали и восьмифунтовыми единорогами; к концу войны в некоторых полках их насчитывалось до 6 штук, по 2 на батальон.

Гвардия

Организационная структура гвардии практически не изменилась. В 1730-1762 гг. Преображенский полк состоял из 4 четырехротных батальонов и бомбардирской роты (3 офицера, 4 унтер-офицера, 4 капрала, 36 бомбардиров, 36 кадетов, писарь, лекарский ученик). Гренадеры (6 офицеров, 11 унтер-офицеров, 6 капралов и 256 рядовых) в 1731 г. были разделены на 16 мушкетерских рот, а с 1741 г. вновь сведены в одну роту. В Семеновском и Измайловском полках было по 3 батальона; гренадеры (4 офицера, 10 унтер-офицеров, 4 капрала и 198 рядовых) были организованы подобно преображенцам. В гвардейских слободах в Москве оставались команды двух «старых» полков.

Петр III расформировал Лейб-кампанию в 1762 г., а Екатерина II восстановила ее лишь в качестве гренадерской роты Преображенского полка (в дополнение к уже существовавшей).

Легкая пехота

Гарнизонные полки

Гарнизонную пехоту представляли 2-батальонные полки (только 2 полка имели к 1762 г. по 3 батальона) с 1 гренадерской ротой и отдельные батальоны. Гарнизоны, расположенные во вновь присоединенных к России прибалтийских землях и содержащиеся в относительно большем порядке, получили название «остзейских» (19 полков и 2 батальона); остальные гарнизоны, называемые «внутренними», из-за хронического некомплекта лишь формально можно было считать полками и батальонами.

Обучение и уставы

Гвардейцев обучали более систематично: строевые занятия и учебные стрельбы проводились даже зимой.

Отсутствие офицеров при полках крайне негативно должно было сказываться и на одиночном обучении солдат, поскольку унтер-офицеры по действующим правилам не могли заниматься с рядовыми даже элементарными экзерцициями. И на самом деле, большинство унтер-офицеров из дворян, находясь в младенческом возрасте или вдали от полков, не были способны чему-либо научить новичков. Но на «настоящих» унтер-офицеров и на старослужащих рядовых волей-неволей приходилось надеяться, коль скоро речь заходила о боеготовности полка (а чаще о готовности к смотрам).

Из полковых учений постепенно исчезали все элементы неожиданности. В планах учений заранее старались описать все возможные варианты действий, и если реальная ситуация выпадала из правил, то начальники просто терялись.

Что касается строевого и тактического обучения, то военные деятели времен Анны Иоанновны и Елизаветы Петровны так и не смогли предложить ничего лучше петровского Устава 1716 г. Лишь в 1755 г. появился Устав, во многих положениях сходный с прусским, но так как на его изучение перед войной оставалось слишком мало времени, то большинство экзерциций по-прежнему исполнялись по петровским правилам. Поэтому мы только коротко познакомим читателя с основными попытками изменения Устава, предпринятыми в этот период.

Первой из таких попыток стала вышедшая в 1731 г. «Экзерциция пеша», составленная Б. Минихом. Ее называли также «прусской экзерцицией», хотя совершенно необоснованно: практически это был несколько переработанный Устав 1716 г. В заглавии «Экзерциций. » значилось пояснение: «С показанием ясного истолкования»; на самом же деле описание строевых и тактических приемов было гораздо сложнее петровского и даже прусского. К тому же документ рассылался в рукописных экземплярах и текст при переписывании искажался; поэтому трудно было найти два полка, в которых бы экзерциций выполнялись одинаково.

Читайте также:  Как будет по белорусски молодец

Кроме сдваивания шеренг, в «Экзерциции. » подробнейшим образом описывались разнообразные правила стрельбы. Полк строился в четыре шеренги, а огонь вели три. Три шеренги выстраивались либо разделением людей четвертой шеренги по первым трем, либо объединением первой и второй шеренг: «. чтоб первая шеренга имела двойной огонь. » Гренадерская рота разделялась на две части и вставала на флангах, как правило, сохраняя 4-шереножное построение.

Перед стрельбой первая шеренга примыкала штыки и становилась на колено. Огонь велся шеренгами, начиная с задней, или плутонгами. Во время штурма Перекопа в 1736 г. огневое прикрытие поддерживали солдаты четвертой шеренги, в то время как остальные три лезли на вал.

«Экзерциция. » подтверждала большинство положений Устава 1716 г., в том числе и правила действия штыком.

Теперь и при стрельбе полки выстраивались в 4 шеренги; 2-ю шеренгу образовывали вновь поставленные в строй через одного пикинеры. В 1-ю шеренгу приказывали ставить лучших солдат, независимо от роста. Наиболее эффективной была признана стрельба плутонгами. Пушки ставились позади флангов; в нужный момент плутонг, стоящий перед орудиями, уходил за строй. Наконец, с трех до пяти увеличивался запас «шлагов» (гранат) у гренадеров. Активно использовались и рогатки.

Все эти меры, вероятно, дали какой-то результат: в 1739 г. в сражении при Ставучанах 50 тысяч русских обратили в бегство 100-тысячную турецко-татарскую армию тактическими передвижениями и ружейно-артиллерийским огнем.

И все-таки миниховская «Экзерциция. » лишь усложнила петровский Устав. Уже в 1742 г., по воцарении Елизаветы Петровны чаяниями фельдмаршала П. Ласси был восстановлен изначальный петровский Устав. Но полковое начальство успело познать вкус самостоятельного законотворчества: вплоть до конца века многие частные командиры считали своим долгом вносить собственные дополнения к действующим уставам и наставлениям.

Еще одним «новшеством» стала постепенно усиливающаяся ориентация на парадное обучение солдат. Если при Петре требовалась функциональная правильность выполнения всех команд, то теперь внимание все более стали обращать на красивость и однообразность движений. «Внушаемые» унтер-офицерской палкой навыки (положения рук, ног, туловища, ружья) не имели никакой практической пользы, но радовали глаз проверяющему начальству.

Слабым местом Устава 1716 г. было отсутствие правил построения каре, что попытался исправить тот же П. Ласси, своим проектом нового Устава 1746 г.

Проект Устава так и не был принят для всей армии и использовался, по-видимому, лишь в войсках, подчиненных фельдмаршалу П. Ласси.

В 1755 г., наконец, был выпущен новый Устав, разработанный полковником 3.Г. Чернышевым. Несмотря на явную пропрусскую ориентацию. Устав мог придать хоть какое-то единообразие армейским построениям; но времени на его изучение уже не оставалось.

Построение в 4 шеренги применялось теперь и для стрельбы, лишь изредка строились в 3 шеренги. Все солдаты в строю имели примкнутые штыки.

Гренадерские роты действовали самостоятельно, а шлаги бросали лишь при отступлении.

Резервы сохранялись до самого последнего момента; при атаке они обстреливали противника, выдвинувшись вперед.

Боевой порядок

К сожалению, Семилетняя война не дала возможности продемонстрировать во всей красе тактические изыскания российских военных деятелей. Фридрих и его генералы оказались не очень склонны к «правильной» стратегии и часто вели бой совершенно «не по уставу». В большинстве сражений (Гросс-Егерсдорфе в 1757 г., Цорндорф в 1758 г., Кунерсдорф в 1759 г.) противник путал все карты русским полководцам; армии приходилось драться в самых неудобных положениях, и только храбрость и упорство солдат и частная инициатива командиров спасали положение, обращая практически проигранные бои в победы.

В конце войны русские достаточно удачно применяли колонны. Именно в таком порядке контратаковали гренадерские батальоны под Кольбергом.

Квартирование

В походах лагерь армии строился по петровским правилам. При Минихе в турецких кампаниях лагерь стали огораживать рогатками. Во все стороны высылались отводные караулы, а внутри лагеря выставлялись полковые пикеты. Во многих стычках дело решалось одними караулами и пикетами без привлечения основных сил.

Для размещения лагеря в авангарде армии шли целые команды фурьеров в конном строю, с ротными значками. Эти отряды в случае необходимости могли постоять за себя. Так, в 1737 г. отряд фурьеров и квартирмейстеров общей численностью 350 человек под командованием полковника Фермора столкнулся с пятью тысячами турок. Фермор построил людей в одношереножное батальон-каре, в центре разместил лошадей. Каре огнем отбило все атаки противника и дождалось подхода главных сил.

Дисциплина

Во время боевых действий дисциплина в войсках поддерживалась на высоком уровне; в промежутках между кампаниями, вследствие длительных отлучек офицеров и унтер-офицеров, поведение нижних чинов оставляло желать лучшего. Пьянство и картежная игра стали бичом армии; да что пьянство, в 1747 г. Ласси, жалуясь на отсутствие офицеров при полках, писал, что «солдатами проезжающим обывателям по дорогам чинятся обиды. «

Дисциплинарные наказания на провинившихся налагались по правилам воинского артикула 1716 г.

Но и здесь отступления от петровских правил были весьма значительны, особенно в том, что касалось наказаний при обучении солдат.

Правление Анны и связанный с ним приток иноземных офицеров, плохо знакомых с характером русских солдат и не желающих тратить время на доходчивое объяснение строевых приемов, привело к тому, что палки и батоги с невиданной прежде силой застучали по солдатским спинам.

Петровские законоположения, конечно, предусматривали наказания, но не за ружейные приемы, а лишь за несоблюдение строевой дисциплины.

В 30-х гг. постепенно забылось, что наказание «должно быть исправлением, а не мщением. » Офицерам начинало казаться, что постоянное битье способствовало обучению. К чести русского офицерского корпуса нужно отметить, что это увлечение никогда не было всеобщим: всегда находилось немало офицеров, рассчитывавших в обучении не на палку, а на силу морального воспитания. Так, например, поступал Болотов, обучая роту экзерцициям по новому Уставу 1755 года: «Я. вперил в каждого солдата охоту и желание скорее выучиться и искусством своим превзойти своих товарищей. Обходясь с ними ласково и дружелюбно, разделяя с ними труды. довел их до того, что они. сами старались. скорее выучиться. Весело было смотреть, как они, сварив себе каши и поставив котел, не прежде за оный садились, как став наперед оного и прометав ружьем самопроизвольно всего артикула. Сим средством я обучил свою роту в самое короткое время и довольно совершенно». При этом, по замечанию Болотова, «ни один солдат не мог жаловаться, чтоб он слишком убит или изувечен был, ни один из них не ушел и не отправлен в лазарет или прямо на тот свет». Однако, подобное наблюдение свидетельствовало о том, что более характерно было иное положение вещей, когда любое обучение приводило к значительным небоевым потерям среди солдат.

Читайте также:  Как будет по татарски стоматолог

Устав 1755 г. узаконил телесные наказания за погрешности выполнения строевых приемов.

Поход

Повозки штатного обоза по предназначению и по конструктивным признакам разделялись на пять видов: ящики, фурманы, палубы, телеги и роспуски.

Состояние обоза постоянно доставляло много забот командованию. В турецкую войну 1735-1739 гг. каждая кампания несла за собой ряд «усовершенствований» подъемной части.

Этого оказалось мало, и в 1737 г. солдатам и офицерам разрешили брать в поход столько телег с запасами воды, сколько «допускало состояние каждого».

Провиант решено было перевозить на волах, которые также закалывались в пищу по мере надобности. К армии направлялись сотни маркитантских повозок, владельцы которых снабжали имеющих деньги чинов продовольствием по установленным главнокомандующим ценам. Получившийся таким образом обоз оказался совершенно неподъемным; за 28 дней марша было пройдено лишь 219 верст; в конце концов, оставив большую часть «табора» под прикрытием специально выделенных войск, армия двинулась к Очакову.

В 1739 г. тяжелый обоз с многочисленным прикрытием изначально двигался позади армии. Самые же необходимые повозки размещались внутри каре.

При Елизавете подъемная часть полка, еще более возросла, причем опять-таки в основном за счет партикулярного обоза.

В зимнее время офицеры «не находили возможным» ехать верхом при своих полках, обычно они группами следовали на приобретенных за свой счет санях вдали от подчиненных им солдат.

Поэтому по-прежнему походы и лагерная жизнь уносили гораздо больше солдатских жизней, чем сражения. Особенно тяжелой оказалась турецкая война при Анне Иоанновне.

Чтобы хоть как-то предотвратить эпидемии и уменьшить смертность в 1738 г. приказано было давать солдатам в безводных местах сбитень, уксус, чеснок и хрен. Медицинским чинам под страхом денежного штрафа вменялось в обязанность тщательнее смотреть за больными.

Но причины болезней не устранялись: долгие марши по безводной степи и однообразная пища (сухари и мучная похлебка) истощали солдат. Больных по 4-5 человек сваливали на телеги; лошадьми правили «едва освободившиеся от болезни, которые более мертвыми, нежели живыми являлись».

Сохранились свидетельства прусского офицера о расправе над русскими ранеными после сражения под Цорндорфом: «…много тяжело раненных русских, оставленных без всякого призрения на поле битвы, они (солдаты и поселяне прусские) кидали в ямы и зарывали вместе с мертвыми. «.

Таким образом, во весь этот период проходящая армия неизменно оставляла за собой страшный след из трупов лошадей и безымянных могил тысяч погибших солдат.

Медицинская служба

Однако, нельзя не отметить тот факт, что во время Семилетней войны значительно повысился процент раненых солдат, возвращавшихся в строй после лечения. Если уж раненому солдату выпадало счастье не быть затоптанным людьми и лошадьми, не попасть под орудийные колеса и не остаться без помощи на поле боя, то в большинстве случаев (свыше 80 процентов) он вновь мог «выполнять свой долг». Напрягая все силы, Медицинская канцелярия высылала в действующую армию докторов и лекарей из России; из школ при госпиталях после экзаменовки выпускались подлекари. Поэтому период с 1758 по 1761 гг. характеризуется высокой укомплектованностью медицинского персонала в войсках и госпиталях.

В русской армии уже начиная со времен Петра I делались попытки организовать эвакуацию раненых во время боя. При Петре их сопровождали за фронт «флейщики», а во время Семилетней войны из второй линии полков должны были выделяться целые команды с лекарями и телегами; тяжелораненого мог выводить из строя здоровый солдат. В то же время ни в одной другой стране помощь на поле боя не предусматривалась (в Пруссии, например, раненым просто не разрешалось покидать строй).

Лечение раненых было довольно примитивно. В большинстве случаев «на поле битвы. руки и ноги ампутировались без всякого разбора»; раны прижигались железом или маслом. При этом обезболиванием, в лучшем случае, служила чарка водки. Пули, разрезав предварительно рану, удалялись зондом или пальцем.

Какие же заболевания, помимо «старости, дряхлости и малоимения зубов», приводили к увольнению солдат со службы?

Пользуясь анализом данных, относящихся к 1760 г., можно выделить несколько групп заболеваний, распространенных среди военных: ревматические болезни («в пояснице великая ломота, что по две недели ворохнуться не может», «в ногах и руках великая ломота и опухоль» и т. д. болезни органов дыхания («в груди великий лом и удушье», «великий кашель», «чехотная болезнь»), почечно-каменная болезнь; цинга («застарелая цинготная болезнь»); последствия ранений («в плечо тяжело ранен и впредь рукою настояще владеть не может», «раны часто растворяются и кости выходят»); последствия травм («от убою конского грудь внутрь погнута», «левою рукою от убоя мало владеет», «за вышиблением левой руки из плеча оной худо владеет»); грыжи; геморрой («почечуйная болезнь»); нервно-психические болезни («падучая», «в голове великая ломота», «частый обморок», «пришел в беспамятство», «в памяти большое замешательство»); понижение слуха и зрения.

Источник

Имя, Названия, Аббревиатуры, Сокращения
Добавить комментарий